— Проходи, чувствуй себя как дома, — зайдя в квартиру, Татьяна Владимировна разувается, рассматривает обувь на полу и куртки на вешалке, после чего заглядывает в дверной проём кухни:
— Гордеев, сколько раз говорила, не курить в квартире. Тебе всё равно, а нам дышать этой гадостью.
— Да я в форточку, — голос отца более-менее внятный, но я всё-таки больше склоняюсь к тому, что он слегка нетрезв. Или не слегка, так как даже в прихожей пахнет не только сигаретами.
— А Лили что, нет дома? — мама снова бросает мимолётный взгляд на вешалки с верхней одеждой.
— Нет, уехала недавно с этим, как его…
— С кем? — медленно расстёгивает пальто.
— Приходил сюда как-то жених. Широкоплечий такой.
Татьяна Владимировна в недоумении переглядывается со мной.
Лилин отец выходит из кухни и, увидев меня, застывает. А когда отмораживается, кивает головой в мою сторону:
— Вот с ним она уехала.
— Со мной? — вот тут я чё-то не врубаюсь. У него походу зрительные галлюцинации начались.
— Гордеев, ты что-то путаешь, как же Лиля могла уехать с Артёмом, если он сейчас перед нами стоит?
— Она вам сказала, что пошла гулять со мной? — продолжаю стоять как вкопанный около входной двери.
— Скажет она мне, как же. Молча оделась и ушла. А я видел из окна кухни, пока курил, как у подъезда стояла машина. Черная. Ауди. Номер М069ВР***. Около неё стоял парень. Лиля к нему подошла, он открыл ей пассажирскую дверь. Лиля села в салон, и они уехали. Я подумал, что это ты. Только куртка на тебе была другая. Красная.
— Как видите, это не я. И куртка на мне не красная.
— И к кому же она тогда села в машину? — недоброжелательно сверлит меня помутнённым взглядом.
— А, это Костя, наверное. Учится с ней, — Татьяна Владимировна, стараясь сохранить спокойствие в голосе, выдаёт версию для Лилиного отца. Мы-то с ней прекрасно понимаем, что тот парень никакой не Костя, который явно не крепкого телосложения и машины у него никакой нет. Вряд ли он за такое короткое время накачал массу и заработал на Ауди, даже поддержанную.
— Интересные нынче студенты пошли, на таких машинах разъезжают. Это всё твоё воспитание, — обращается к бывшей жене, — совсем Лилю не контролируешь и позволяешь ей кататься вечерами с какими-то богатенькими Буратинами. А отца игнорировать и сквозь зубы разговаривать. Никакого уважения. Вот вернётся, надо будет провести с ней просветительскую беседу, — последние слова звучат приглушенно из-за закрывающейся двери в его комнату.