«Да, да, да. Друг, с которым ты уже раз… два…три… — считаю про себя. — Три раза спала».

Я что, реально сейчас посчитал?

— Ты первый, о ком я подумала… Кого могу попросить о помощи… Но если я тебя отвлекла от более приятной компании… Извини…

«Она о тебе подумала в первую очередь, тупорез», — внутренний голос опережает мой мозг.

Вот нафига мне всё это? И нафига осознание того, что в глубине души мне эта информация приятна?

— А если бы я трубку не взял, кому бы ты позвонила? — сильнее сжимаю пальцами руль, а глаза не могу отвести от её лица.

Как представлю, что мог бы не зарядить телефон... Или забить на этот звонок, вернувшись в объятия пышногрудой брюнетки…

— Не знаю… Никому… Кроме мамы, никому нет до меня дела…

Глупая ты… Я вот припёрся…

— А если бы он что-то тебе сделал?

Жмёт плечами, опуская взгляд:

— Будем считать, что провела бы вечер в компании озабоченного придурка. Не я первая, не я последняя, — прикусывает губу, сдерживаясь от подступающих слёз.

— Гордеева, чё ты такое несёшь? — неосознанно повышаю голос, закипая то ли от представленной в голове картинки, то ли от вида девичьих слёз, которые вот-вот на меня обрушатся.

— А ты чего орёшь? — громкость её голоса так же увеличивается, когда она разворачивается ко мне. — Если тебе это всё так в тягость, зачем приехал тогда? Жизни меня учить? Кому звонить, кому не звонить? К кому садиться в машину, к кому не садиться?

Лиля медленно моргает, и одна слеза всё-таки катится по её щеке. А я неконтролируемым движением стираю мокрый след, касаясь пальцами нежной кожи.

— Ты не обязан этого делать, — холодные слова и немного разочарованный взгляд в одну секунду будто выбивают почву из-под моих ног, — раз я даже другом тебя назвать не могу…