Тетя Мэг по-прежнему выпивает, но мне теперь все равно — через неделю я перееду жить к Джонсам. Они совершенно не против.

Знаю, это может показаться странным, но сейчас мне кажется, что ты сидишь напротив меня. Слушаешь даже слишком внимательно и тихо, но на самом деле всегда рядом — секунда, и вскочишь наливать чай на двоих, звеня посудой на всю кухню своего огромного дома…

Прости, но на этом дневниковые записки оборвутся. Обещаю, что сохраню каждую из них, как вечную память о тебе, рыжик, и о нашей тайне никто не узнает.

Ты ведь никому не расскажешь?

Очень на это надеюсь. Иначе пропадет вся интрига, и эта история станет скучной.

Я хочу, чтобы ты кое-что знала. Быть может, тебя носит где-то там, и ты видишь меня или слышишь — неважно, я могу высказаться в пустоту. Хуже никому уже не будет.

Когда в моей жизни появилась маленькая рыжеволосая девочка со счастливой подковой в руке, я не хотел тебя впускать. Думал, ты будешь мешать моему и без того тяжелому существованию. Но Рэй, ты вытащила меня из бездны, с самого дна безумия, и, если честно, то кажется, что я выжимал из тебя жизнерадостность и счастье, как выдавливают зубную пасту из полупустого тюбика. Я готов отдать тебе все, что захочешь — только, умоляю, приди и возьми, брось камень мне в окно, закричи, и я сразу же примчусь. Прямо сейчас, как будто все люди лгут, и ты сидишь дома, живая, не покончившая с собой Рэйчел Робертсон, пожалуйста…

Когда-нибудь я перестану удивляться ответной тишине.

Я благодарен за все, что ты для меня сделала: за каждое сказанное слово, за каждую неоцененную секунду, когда ты была рядом, близко-близко, и я мог даже дотронуться… Пусть слова, написанные мною самыми последними, подытожат все предыдущие и завершат дневник Джека Дауни. Положат конец моим угнетениям и навеки останутся на этих страницах, как самое важное и драгоценное, что есть на свете.

Прощай, Рэй

Я люблю тебя

Спасибо