Ты понял, наконец, что натворил, Джеки? Она потратила свою жизнь на тебя, как маленькая свечка, дарящая свет и рассеивающая его в кромешной темноте. А ты нагло затушил крохотный огонек, протер фитиль между толстых засаленных пальцев, и он потух, пока твои ничего не видящие глаза наблюдали за угасающим пламенем. Во только что случилось потом? Как бы ты не дул на оранжевую точку, как бы ни старался заставить ее снова вспыхнуть, она все больше и больше темнела, а затем и вовсе превратилась в черный уголек. И ты остался один, Джек. Но огонь этой свечи не исчез бесследно — вот он уже неуверенно горит внутри твоей груди, злобно потрескивая и только-только набирая свою силу. И ты будешь бережно его хранить, как нечто самое ценное и дорогое, что есть на этом свете — потому что не сможешь снова остаться во всепоглощающей тьме.
Этот самый свет, его едва уловимое тепло — все, что осталось от первой маленькой свечки, ведь сама она уже никогда не вспыхнет прежним пламенем. И пустота внутри тебя… Ты изменился, Джеки. Она тебя изменила. И что бы ни случилось в твоей жизни, как бы хорошо или плохо тебе не было — не смей забывать о том, кто зажег твое солнце.
Этот самый свет, его едва уловимое тепло — все, что осталось от первой маленькой свечки, ведь сама она уже никогда не вспыхнет прежним пламенем. И пустота внутри тебя… Ты изменился, Джеки. Она тебя изменила. И что бы ни случилось в твоей жизни, как бы хорошо или плохо тебе не было — не смей забывать о том, кто зажег твое солнце.
Джек странно улыбнулся самому себе и снова посмотрел на серое декабрьское небо. Некогда отдельные клочки облаков слиплись в одну неприятную грязную массу, из которой посыпались маленькие влажные капельки. Парень протянул ладонь, и на нее тут же осели маленькие льдинки, мгновенно исчезающие и превращающиеся в полусырые хлопья, а после в холодную крохотную лужицу.
Наконец, пошел снег. Долгожданный для всех снегопад в начале января. Дауни решил про себя, что все же будет помнить о девочке, которая подарила ему этот самый ожививший его огонь.
Всегда.
Каждую секунду своего нового будущего.
Глава 41
«Это будет моей последней записью в этом чертовом дневнике, и я хочу сделать ее особой. Что-то вроде признания и благодарности, хотя порой разобраться со своими чувствами и мыслями бывает сложно. Теперь я знаю, что ты натворила, рыжик. Поэтому называть тебя так больно и горько.
Но я пишу не для того, чтобы вспомнить о трагедии еще раз, снова забыться в горе и рвать на себе волосы, осознавая тяжесть вины. Нет, давай просто поговорим, как два давних друга, как раньше; представим, что ты сейчас жива, и я постараюсь забыть о том,