Перед самым нашим носом прямой финиш, но по факту мы ещё не пробежали полосу препятствий. Остался последний шажок, чтобы ощутить настоящую безопасность вдали от навязанного мужа и чужой жизни. Я верю, что сегодня окажусь дома.

Неожиданно из моих рук вырывают пачку печенья, заставив вздрогнуть от неожиданности. Вадим, запускает руку в отнятую у меня пачку, и начинает доедать его с завидным аппетитом. Только сейчас я понимаю, что передо мной, прежде всего, молодой мужчина, который несколько дней подряд питался паршивой рыбной консервой и конфетами, а не стальной полицейский без потребностей.

— Да ты же голоден, просто как… — говорю я, и спотыкаюсь на полуслове, услышав в подтверждение моим словам бурчание его живота. Он погружает на меня свой тяжёлый взгляд, прикрывая глаза от усталости, поумерив свой аппетит к простенькому печенью, которое и так почти закончилось. — Я могу сходить за едой. Там вот, думаю, продают хачапури, — указываю пальцем на точку продаж уличной еды, которая находится на территории аэропорта всего лишь в метрах пятистах от нас.

— Нет. Итак едва добрались сюда живыми, незачем рисковать, — покачал головой Вадим, уперев свой взгляд в моё лицо, и нахмурившись, о чём-то снова задумался. Я неосознанно поправляю потрёпанные волосы, замечая, как его глаза обвели мой высокий хвост.

Да, Вадим, я не та журналистка и уже не примерная жена Гордеева на публике, чтобы быть обворожительной и идеальной во всём. Почему-то я ощущаю себя каким-то замурзанным гадким утёнком рядом с парнем, которому утром достаточно плеснуть в лицо холодной воды. Его даже не портит усталость, скорее только подчёркивает серьёзность молодого мужчины, который в своей голове держит слишком много тяжёлых мыслей.

Не туда меня несёт, ой совсем не туда!

— Ты волнуешься? — полушепотом спрашиваю я, замечая последние пару часов, как Вадим пытается куда-то деть свои руки или же ходит кругами вокруг машины. В обычный день он бы раскинулся на заднем сидении и, возможно, даже вздремнул.

Волнение для Вадима — пустая трата времени, но похоже, что не сегодня.

— Всё хорошо, мы уже практически дома. У нас всё получилось… У тебя получилось, Вадим, — отчего-то я начинаю утешать парня, не догадываясь, нужно ли вообще сейчас к нему обращаться.

Я сомневаюсь, что сейчас он способен принять мою поддержку, но почему-то меня тянет к нему, как магнитом. Именно поэтому я опускаю свою ладонь на его горячую руку, которая вцепилась в пачку печенья до побелевших костяшек, и несмело улыбаюсь. Говорят, что телесный контакт помогает, когда не хватает слов. Но этот мгновенный порыв был бесконтрольным, словно так и надо, словно так было нужно именно в этот момент, но вышло откровенно и даже несколько интимно.