Но его общение живое, свободное и настоящее… Оно греет моё сердце, и даже думать не могу о том, если бы встречала сочувствующий взгляд парня, который боялся упомянуть при мне Максима Гордеева или моё плачевное положение. Думаю, меня бы это ещё больше ранило.

А ещё я хочу быть ему другом, настоящим. Но, к сожалению, я нуждаюсь больше в таком друге, чем парень в такой подруге, как я. Только ему об этом знать не нужно, это глупо с моей стороны обременять его такими мыслями и чувствами.

Я почти дома и уверенна — он забудет обо, как только мы вернёмся в свои семьи, в своё привычное окружение. А пока у меня есть возможность, я держу его руку, позволяя себе прочувствовать вспыхнувшую надежду. Надежду на нормальную жизнь, в которой я смогу быть счастливой. Начать все заново, абсолютно всё.

— Эльдар опаздывает, чего никогда не позволял себе ранее, — хрипло говорит Вадим. — Мне кажется что-то не так, — он глубоко втягивает в себя воздух, на секунду замирая, но продолжает нежно водить большим пальцем по моей ладони. Его жест меня буквально гипнотизирует.

— Эльдар имеет дело с Гордеевым, а здесь уже нельзя быть уверенным во всем, особенно в личном времени. Ты же понимаешь, сколько шумихи мы наделали взрывом? Эльдар доверенное лицо Максима, и один из моих надзирателей…

— Вот поэтому я переживаю за шкурку моего дражайшего полковника. В подозрение Гордеева попадают многие, но личная охрана в первую очередь, — он спрыгивает с капота и встает, напротив. Вадим удивляет меня до округлившихся глаз, когда подхватывает мою вторую руку, согревая своими горячими ладонями, встав довольно близко ко мне, напротив. — Совсем уже холодная. Почему молчишь? — он смотрит на меня несколько мрачно, отчего по коже бегут мурашки. Вадим стягивает с себя куртку. — Надевай, — твёрдо приказывает Волков, а я даже не собираюсь сопротивляться.

Я одета тепло, но на улице стремительно холодает с приближением ночи. Мои обе ладошки попадают в плен его горячих рук, и я поджимаю губы в смятении. Он ведет себя так, будто все правильно и по-другому не может быть. А мне… Приятно. Я слишком давно не ощущала заботу человека, от которого я не испытываю страх.

— Тебе не страшно? Я думал ты будешь много истерить и бояться. Оказывается, ты до сих пор не из пугливых и кротких девушек, — невесело усмехнулся Вадим, но довольно заинтересованно посмотрел в мои глаза, поднимая мои руки и выдыхая на них своим горячим дыханием.

Он неправ, насчет кроткой девушки.

Будь воля Гордеева преклонить меня морально и сделать падшей рабыней, которая вьется возле его ботинок — сделал это, и я бы стала такой. Но для него это все скучно, Максиму нужна чувственная экспрессия, яркие чувства, чтобы наблюдать и с удовольствием вытрахивать эти самые чувства и мои надежды на жизнь без него…