Он давал многое материально, но также многое забирал морально. И эти манипуляции я понимала, стараясь быть нейтральной, не идти на поводу деспота, оставаясь в здравом рассудке, поступаясь его желаниям. Но не всегда мне хватало терпения, и это его тоже вдохновляло на новые отвратительные подвиги. Я чувствую себя грязной и лишенной женского счастья, но пока Вадим греет мои руки, я всем сердцем желаю вернуть утраченную жизнь и доверие к людям.

И, ему, кажется, я доверяю бесповоротно…

— На самом деле мне очень страшно, но я уже закалена опасностью, просто держу себя в руках, — пожала я плечами, неохотно припоминая безмерное количество раз, когда я чудом выдерживала давление Гордеева и избегала его тяжёлой ладони. — К тому же рядом ты и… Я знаю, что защитишь меня. Спасибо тебе за это, Вадим. Мало кто готов был прийти мне на помощь, — еще тише договариваю я, отворачиваясь, не выдержав его пронизывающего взгляда.

— Ты смелая девочка, — он мягко улыбается, и не смущается своего откровенно долгого взгляда в мои глаза.

— Слушай… У меня к тебе будет одна просьба… — сглотнув, прошептала я. Просить о таком — нужно быть помешаной, но по другому я не могу. — Если… Если вдруг Гордеев меня найдёт, и я попаду в его руки, убей меня сразу… — поворачиваюсь к парню.

Он недоумённо моргнул, нахмурившись. Его руки крепче сжали мои ладони, и он весь мгновенно напрягся. Буквально кожей я ощутила, каким он стал колючим и недовольным.

— Ничего подобного не произойдет, — твёрдо ответил парень. — Ты вернёшься домой. Не о том ты думаешь, Яра.

— Пообещай, — настояла я.

Это действительно страшно — снова вернуться к Максиму после всего, что я наделала. После обмана, после побега, после тех чувств, что он пережил за это время. Он отыграется, как всегда, кровожадно и жестоко, я знаю это лучше, чем кто-либо.

Лучше умереть сразу, чем умирать под ним, с его членом во мне, слушая его унижения. Он убьет сначала мою душу, затем тело. А если посчитает нужным, я выживу, но это уже буду не я, а просто кусок мяса. Не хочу такого конца. Не хочу больше боли и страданий. Я хочу нормальную жизнь, вдали от этого всего. Вдали от жестокого мира… Вдали от жестокости людей.

— Пообещай, Вадим, — с надрывом прошептала я.

— Обещаю, ясно? Я обещаю, что ты вернешься домой невредимой, — заверил Вадим, неожиданно дёрнув меня на себя, заставляя съехать с капота с тихим испуганным вздохом. Мои колени разъехались по обе стороны от его бёдер, и он приманил меня к своей груди, крепко обнимая.

Едва сглатываю, побоявшись даже поднять голову.