— Яра, — Вадим притянул меня обратно на свою грудь, немного растерянную, частично злую и оглушённую своими мыслями. — Не теряй себя. В первую очередь доверяй своему разуму, потом прислушивайся к сердцу, и только в последний момент доверяй телу.

— Ничему не хочу больше доверять, — прошептала я.

Значит…Всё это подделка, сценарий Гордеева, по которому он меня гонял едва не каждый день, заставляя выпрашивать его взять меня… Да уж, у него всё-таки получилось трахнуть даже мою душу!

— Расскажи мне ещё кое-что… — осторожно продолжает расспрашивать меня парень, пропуская мои волосы через свои пальцы. — Ты правда хотела оставить его ребёнка? — просил он, и я почувствовала, как он будто провёл остриём по моему сердцу.

— Да, — без колебаний ответила я. — Ты, наверное, не поймёшь…

— Уже понял, — прервал он меня. Он приподнялся и добавил в наши бокалы вина. — У меня была девушка, серьёзные отношения три года. И когда она известила меня о своей беременности, я понял, что должен стать не только превосходным отцом, но и мужем. Я был счастлив, ведь мужчине уже ничего не нужно, когда рядом любимая женщина, которая носит под сердцем его ребёнка, — он как-то горько усмехнулся мне в висок. — Я подготовил роскошный вечер в ресторане, сделал предложение и, конечно же, ждал от неё положительного ответа… — несколько раздражённо выдохнул Вадим, на какое-то время замолчав.

И от нетерпения я даже попробовала привстать, посмотреть, что твориться в его глазах, увидеть эмоции… Не вышло, он меня плотнее прижал к себе, видимо не хочет моего внимания в такой момент.

— Она в день перед нашей встречей сделала аборт. Сказала, что слишком молода для ребёнка и не хочет себя обременять такой ношей, — ответил он сбивчиво, и я прикрыла глаза, интуитивно ощущая его неразделённую боль. — Я мечтал о ребёнке. Мечтал о семье. Я был готов, серьёзен и намерен не покладая рук работать, в то время как эта чёрствая сука убила невинное дитя, — с ненавистью прошипел Вадим, даже выругавшись грязным матом, но тихим, прошептав его куда-то в другую сторону. — Поэтому я был удивлён, когда ты так… Убивалась за ребёнком от человека, которого ты ненавидишь. Ведь она меня не ненавидела, а просто не захотела…

Ему было тяжело. И я, отставив бокал вина в сторону, обняла вздрогнувший торс парня, уткнувшись носом ему в грудь.

— Это было не справедливо, — прошептала я, ощущая щекой, как громко бьется сердце Вадима. Он обнимает меня в ответ.

— Это жизнь, Яра, а она не бывает справедливой, — его слова не утешали, но он говорил чистую правду о жизни. Никакой нелепой лжи, утешений или сожалений. Только боль, и со временем она утихает, но не пройдет… Такие рубцы на сердце останутся посмертно. — Я отпустил эту горечь, вспоминаю об этом с печалью, но это не значит, что я больше не захочу женщин, жену или ребёнка… Это всё будет, но за это счастье каждому из нас нужно бороться, иначе судьба будет бить в спину каждый удобный раз. А бьёт эта сука нещадно, — он обнимает нежно, но довольно крепко.