Как он там? Скучает ли по мне так же сильно, как и я по нему? Вспоминает ли он меня с теплотой на сердце, как и я каждую минуточку своего существования так далеко от него? Борется ли он вместе со мной… За нас?

Мое сердце отвечает мне — да. Борется. Я чувствую и до чертиков сильно тоскую.

Под самое утро я слышу тихие, но тяжелые шаги отца, остановившегося прямо у моей двери. Видимо, нам двоим не спится… Если он снова словит меня во время побега — точно посадит на цепь.

Свет из коридора откинул тень его ног, пока он стоял напротив моей двери так долго, что я думала, он уже не зайдет. Насторожено вслушиваясь в тишину, понимаю, что отец наконец-то решил отпереть дверь. Очень тихо, видимо, не желая потревожить мой сон.

Я быстро откинулась на подушку, повернувшись к стене, когда ручка на двери опустилась. Прислушиваясь к медленным шагам отца, я внутреннее натянулась, как струна.

Он подходит к кровати, и я едва могу контролировать эмоции, которые могли меня выдать физически — сбитое дыхание, нервная дрожь и мурашками по телу. Некоторое время он стоит надо мной, и я уже начинаю ощущать его взгляд кожей. Мне осталась возможность только надеяться на то, что жар не прилил к щекам от такого пристального внимания.

Отец подходит на шаг ближе и склоняется надо мной, подтягивая одеяло до самых плеч. Громкое сердцебиение от его действия закладывает мои уши. Когда он собирается уйти, я не выдерживаю и перехватываю его за руку. Отец вздрагивает, не ожидавший того, что я не сплю.

Я держу его руку в своей, сжимая, разглядывая обеспокоенное лицо отца. Сегодня он бледнее обычного.

— Прости меня… За те слова. Я сожалею, что сказала это тебе в лицо. Я знаю, что ты заботишься обо мне и хочешь уберечь от всего плохого, — шепчу я.

На сердце становится немного легче. Тогда я была не в себе, перешла границы и наговорила гадостей. Но этот человек, прежде всего, мой отец и никогда не оставлял меня в беде.

Отец некоторое время молчит, но взгляд его теплеет. Второй рукой он очерчивает линию моей щеки и подбородка. Он наклоняется, оставив поцелуй на моей макушке.

— Не переживай, девочка моя. Я никогда не держу на тебя зла. Ложись спать, — он мягок и краток. Я ложусь на подушку, и отец снова меня укрывает, прямо как в детстве. Мы переглядываемся, сдержано улыбаясь друг другу.

Когда он выходит из моей комнаты — дверь остается открытой. Это настоящая удача!

***

Я поступаю подло с родителями, с братом, но иначе не могу. У меня не было возможности уснуть, пока совесть острыми когтями царапает в душе. Я понимаю позицию родителей, понимаю поведение брата, но… Кто подумает о Вадиме, если не я?