Андрей приезжает к полудню, совсем не изменяя своим привычкам. Я готовилась к нашей встрече с дрожащими руками, кучей сомнений и трепещущим сердцем. Если бы отец не упрямился и отпустил меня, если бы брат не утроил в аэропорту засаду Вадиму… Я бы ни за что не решилась сыграть на их чувствах, чтобы добраться до Москвы весьма радикальным методом.

Я легла спиной к двери и повернулась к стене, слыша голос брата. Понимаю, что с минуты на минуту он придет ко мне, поэтому мысленно готовлюсь и заставляю себя взять себя в руки.

Андрей никогда не был равнодушным ни к моим слезам, ни к моим ссорам с отцом, ни тем более к моей депрессии… А это значит, что козыри в моих руках и пока они у меня есть, я не буду бездарно растрачивать свои возможности.

— Ну мамочка, пусти. Я хочу увидеть сестру! — слышу голос брата. — Ничего страшного, я разбужу. Смотри, какой день сегодня солнечный, нечего в кровати отлеживаться! — голосит Андрей, заходя в мою комнату.

Я даже не шелохнулась, когда он упал на край моей кровати.

— Ну что, сестрёнка, пора слезать со своего ложа! Знаешь, я тебе кое-что привез. Ты будешь просто в восторге, что это пушистое недоразумение стало гораздо толще от переедания морковки, — говорит Андрей, всё-таки заставив меня повернуться к нему лицом, и увидеть в руках брата клетку с моим хомяком Яшей.

Отворачиваюсь к стене, не проронив ни слова. Надо же, решил откупиться от своих подлых поступков?

Я не продаюсь.

— Надеюсь, ты его не заморишь голодом своим безразличием, — подмечает брат моё настроение, отойдя к столу, поставив на него клетку. — Вставай уже, хватит лентяйничать, помоги маме накрыть стол и доготовить обед, — настроение Андрея быстро портится, когда он видит мое подавленное состояние. А чего он ожидал? Что приедет через неделю, и я всё так просто забуду?

Я послушно встаю с постели, не спеша надевая тапочки. Под пристальным взглядом брата расчесываюсь и заплетаю волосы в высокий хвост. И да, эффект от моей демонстрации подействовал на Андрея мгновенно.

Он подошел ко мне почти впритык, обвив пальцем подбородок, разглядывая желтовато-синюю ссадину на скуле. Не просто же так любимый брат мне дарил несколько мастер-классов по макияжу в топовых салонах Москвы? Измазать себя косметикой — дело не хитрое, а сделать это так, чтобы фальшивый синяк невозможно было отличить от настоящего — это шедевр.

— Этого не было! Откуда? — он тяжело сглатывает, ищет в моем взгляде ответ, но на самом деле додумывает всё самостоятельно. Мой затравленный взгляд заставляет его вздрогнуть. Я никогда не жаловалась на отца, только иногда припоминала брату о его гиперопеке, которая выходит за рамки дозволенного. — Это сделал отец, — утверждает, максимально точно следуя моему плану.