– Полосовали ее знатно… Профессионально. Слушай, может новый Джек-Потрошитель?

– Сплюнь.

– Да ладно тебе.

Эгинеев знал, что в глубине души Олег мечтает о подвиге. Настоящем подвиге, с большой буквы, а разоблачение маньяка – чем не подвиг? А если еще погоня, заложники, ранение… больница, цветы, медаль… Еще одна глупая мечта в коллекцию Эгинеева. Ну почему люди не замечают, насколько глупы их мечты? Почему люди вообще ничего не замечают?

– Всю исполосовал, а лицо не тронул, – Олег почти нежно провел кончиками пальцев по смуглой коже. – Некрасивая.

– Что? – Эгинееву показалось, что он ослышался.

– Некрасивая, говорю. Вот моя Людка, она красавица, а эта… ну сам погляди, чего в ней такого, чтоб моделью зваться? Ни рожи, ни кожи, а Людке, когда хотела в модели пойти, отказали, дескать, таких, как она много. Ну по мне так хорошо, что много, а у них получается, чтоб моделью стать, нужно быть вот такой вот уродиной.

Эгинеев промолчал, он не знал, что ответить, он совершенно не разбирался ни в красоте, ни в модельном бизнесе, ему просто было очень жаль эту несчастную девицу. Когда жалость стала мешать работе, Эгинеев вышел из ванной комнаты – Олег и сам справится, – а он пока квартиру поглядит.

– Ничего там не трогай! – Долетело запоздалое предупреждение. Эгинеев только хмыкнул – то же мне, новичка нашли, он и сам знает, что пока работают эксперты, руки лучше держать в карманах.

Вот что его поражало в данной квартире, так это несоответствие жилья статусу хозяйки. Модели, в представлении капитана Эгинеева, обязаны были обитать в шикарных апартаментах, вроде как у Аронова, чтобы там зеркала, мебель вычурная, кровать под балдахином и отдельная комната под шмотки – Кэнчээри в кино видел, что богатые женщины платья свои не в шкафу хранят, а в особом помещении, в гардеробной. А тут мало того, что квартира однокомнатная, да причем старой планировки, так и обставлена еле-еле. В единственной комнате со всей мебели – трюмо, заставленное разнокалиберными баночками, видавший виды мягкий уголок, да стеклянный столик с телевизором. Смятая одежда валялась где попало: на полу, на кресле, на диване, даже на телевизоре, о гардеробной и речи не шло – максимум, что позволяла эта квартира – встроенный шкаф в крошечной прихожей.

– Значит, говоришь, модель? – Олег, закончив в ванной, перебрался в комнату. – Бедновато нынче модели живут… А ты часом не ошибся, дорогой товарищ? Вдруг перепутал похожих девиц?

– Нет. – Объяснять, что подобное лицо не спутаешь, Эгинеев не собирался, все равно не поверят, где уж чукче в модельном бизнесе разбираться. Вместо этого он указал на лежащий на полу журнал, с обложки которого хмуро взирала потерпевшая.