– Надо же, и впрямь модель, – Олег, присев на корточки, рассматривал журнал с нездоровым любопытством. – А тут она ничего, даже симпатичная… хотя с нынешней техникой из любой курицы павлина сделают.

Взяв двумя пальцами шелковую штуковину непонятного предназначения – то ли платье, то ли юбка, то ли вообще нижнее белье – Олег заметил.

– И шмотки дорогие. Я Людке как-то хотел подарок сделать, зашел в… ну в магазин один, на цены глянул и вышел. Вот скажи, Эгинеев, на хрена бабе шелковые трусы за полштуки баксов? Или платье за десять штук? Она его два раза наденет и все, новое покупай? А эта покупала… Прикинь, она ж за эти деньги нормальную хату выправить могла, а вместо этого все на тряпки спустила. Дура.

– Дура. – Согласился Эгинеев, и внезапно понял, что ему не нравилось в этой квартире, с самого первого взгляда не нравилось. Здесь не жили, вернее, только-только переехали и задерживаться не собирались, отсюда и общий беспорядок, и отсутствие всяких там мелочей, вроде фотографий, безделушек, комнатных цветов и прочей женской дребедени. Отсюда шмотки на полу и пыль на подоконнике – зачем вытирать, если скоро тебя здесь не будет?

Олег, выслушав Эгинеева, только хмыкнул:

– А ты хитер, брат… Знаешь, надо бы поподробнее про эту хату узнать, может вообще съемная. И про работу ейную, и вообще про красавицу эту: где работала, с кем, кому дорогу перешла… ну да не мне тебя учить.

Химера

Иван говорил, Иван ходил по комнате, размахивая руками, Иван почти кричал, Иван нервничал. Не удивительно, я бы на его месте тоже…

– Я только предупредить хотел, чтоб уезжала поскорее. Она назад пыталась вернуться, а это опасно, это очень опасно, понимаешь? Нет, ты пока ничего не понимаешь. Они тебе наобещали три короба, а ты поверила. Слава, мода, красота… это так притягательно. Она тоже поверила и теперь что? Труп, очередной труп. Если бы я раньше ее нашел, но ведь не искал, думал, есть еще время. Я не знал, что контракт уже расторгли, на этот раз быстро… Скажи, зачем расторгать контракт до окончания срока действия которого осталось две недели? Зачем платить деньги, ссорится? Я думал, они просто подождут, пока срок выйдет, а сегодня узнал… поехал, чтобы предупредить, а уже поздно.

– Кого предупредить?

– Да ее. Я раньше ее предупреждал, и тебя тоже, только ты не послушала. Никто никогда меня не слушает, а потом поздно становится. Я больше не хотел участвовать в этом спектакле, но Аронову не откажешь, он же у нас специалист по уговорам… Я согласился. Обстоятельства были… и ты понравилась. Серьезная такая, колючая… А потом завертелось, снова Зеркало, портрет и все, конец.