Адетт проглотила пирожное и вытерла руки о халат.
Адетт проглотила пирожное и вытерла руки о халат.
– И что?
– И что?
– Францу досталась Библия и перстень Алана.
– Францу досталась Библия и перстень Алана.
– А Мике? – Ревниво поинтересовалась Адетт.
– А Мике? – Ревниво поинтересовалась Адетт.
– Мике – драгоценности ее матери и матери Алана.
– Мике – драгоценности ее матери и матери Алана.
– Паршивка.
– Паршивка.
Другой оценки Серж и не ожидал. А Мика и в самом деле паршивка, как она радовалась, планы строила и даже вместе с братцем заявилась в дом, чтобы продемонстрировать добычу. Желала встретиться с Адетт, но та, сказавшись больной, заперлась в комнате.
Другой оценки Серж и не ожидал. А Мика и в самом деле паршивка, как она радовалась, планы строила и даже вместе с братцем заявилась в дом, чтобы продемонстрировать добычу. Желала встретиться с Адетт, но та, сказавшись больной, заперлась в комнате.
Подумать только: Адетт Адетти пряталась от какой-то маленькой стервы, у которой самомнения больше, чем сил. Адетт Адетти напилась с горя.
Подумать только: Адетт Адетти пряталась от какой-то маленькой стервы, у которой самомнения больше, чем сил. Адетт Адетти напилась с горя.
– Ей, значит, драгоценности и немедленно, а мне неизвестно что и через полгода… Траур… Я в трауре, Серж! Я в трауре!
– Ей, значит, драгоценности и немедленно, а мне неизвестно что и через полгода… Траур… Я в трауре, Серж! Я в трауре!
Адетт пьяно захохотала.
Адетт пьяно захохотала.