– Не знаю.

– Да что ты вообще знаешь! Ты хотя бы ручку протер, за которую брался?

– Нет.

– Дурак.

На большее сил не хватило. Господи, сейчас каждый ребенок знает про отпечатки пальцев, а здоровый лоб Иван Шерев мало того, что скрылся с места преступления, пусть и не им совершенного, так еще и следы своего пребывания не уничтожил.

– Я не дурак, Ксана. И не трус. Я просто растерялся. – Иван не оправдывался, он ставил меня перед фактом, и в данный момент нравился мне гораздо больше, чем несколько минут назад, когда строил из себя бедное и беспомощное создание.

– Значит так: сегодня ты провел вечер дома, напился и заснул. Никуда не ездил, не ходил, трупов не находил, в милицию не звонил. В случае необходимости я засвидетельствую, что твое пьяное тело весь вечер спокойно пролежало на диване. Понятно?

Слава Богу, спорить и настаивать на своем варианте развития событий Иван не стал, только кивнул головой и спросил:

– Зачем тебе это? Сама в неприятности вляпаешься.

– Не знаю. – Честно ответила я, правда, добавлять, что в неприятности уже вляпалась и по самую макушку, не стала. Меньше знает, крепче спит.

Господи, ну что сегодня за день такой!

Дневник одного безумца.

Сегодня я получил на руки результаты экспертизы. Современный мир погряз в стяжательстве, деньги – это власть, а я не обделен деньгами. Это даже смешно – иметь то, что не представляет для тебя интереса.

Все так, как я и думал. Тиатомин. Я запомнил это слово, гладкое, как речная галька, и очень красивое. Это слово убило тебя. Вернее, не слово, а яд.

Где ты его достала, Августа? Или нет, неправильно спрашиваю. Кто угостил тебя им? Ты бы не стала добровольно принимать яд. Несмотря на все проблемы, ссоры, слова и грядущий позор. Ты любила дитя и никогда не причинила бы ему вред. Ты хотела этого ребенка и мечтала о том, как он появится, тогда зачем травится?