– Соскучился? Ну, поцелуй сестричку. – Адетт с готовностью подставляет щеку. Ноздри щекочет запах лимона и гортензии, кожа мягкая, бархатистая… Она отстраняется и с легким укором замечает.

– А ты все никак не успокоишься. Веди себя прилично, Серж.

Это все, что она хочет сказать. Веди себя прилично. Но как? Откуда взять силы на приличие, когда запах ее духов парализует, когда земля качается под ногами, словно палуба того дряхлого судна, на котором они вместе убегали из России, когда знаешь, что ее губы, ее волосы, ее глаза, ее тело принадлежит другому только потому, что у этого другого есть чем заплатить за внимание Адетт.

Хитрая продажная стерва. Предательница.

Убийца.

Улыбается, нежно, с легкой укоризной и запахом корицы. Раньше от ее губ всегда пахло корицей. А теперь? Заметил ли Алан этот запах?

– Закажи мне кофе. – Требует Адетт. Серж заказывает. Зачем он сюда пришел? В поисках утраченной надежды или для того, чтобы в очередной раз убедится, что надежда утрачена окончательно и бесповоротно? Серж молчит. Специально молчит: она пригласила его в это кафе, пусть она первой и начнет беседу. Принесли кофе, горячий, ароматный, но Серж в последнее время предпочитает коньяк. Тоже благородный напиток.

– Он совершенно измучил меня своей беспочвенной ревностью. – Адетт пригубила кофе. – У меня от постоянных скандалов мигрени. И бессонница, а нервные потрясения, между прочим, дурно сказываются на внешности. Если Алан и дальше будет продолжать в том же духе, я превращусь в старуху раньше, чем он умрет. Господи, скорее бы! Ты не представляешь, насколько я измучена. Ни минуты покоя, ни секунды одиночества, ни дня без его домогательств.