– Почерк…

– Отстал от жизни, Аронов, или просто компьютеры не любишь? А мне вот понравилось, написал, распечатал и никаких следов.

– Лехин будет отрицать!

– Вечеринка будет длится еще около двух часов, нам времени хватит. А после вечеринки Лехин отправится домой. Каждый вечер перед сном он выпивает рюмку коньяка, иногда больше, но не суть важно, гораздо важнее, что без коньяка он уснуть не может. На этот раз сон будет вечным.

– Свидетели, – Аронов не сдавался, но Иван спокойно ответил и на этот вопрос.

– Какие свидетели? Толпа полупьяных журналюг? Тупая девица без маски? Они все покажут, что бедный алкоголик Шерев спал в женском туалете, а вот где был Лехин… Ты ведь знаешь Марата, он дико не любит мероприятий подобного рода, поэтому вряд ли кто сумеет вспомнить, был ли господин Лехин во время фуршета или же отлучался. Да и не будет никакого расследования, зачем что-то искать, когда и так все понятно. Есть убитые, есть убийца, есть признание. Я прав? А ты, девочка, чего молчишь? Ах да, извини, совсем забыл. – Иван одним резким движением отодрал скотч. Не скажу, что было больно, но и приятного мало. Хотя в моем нынешнем положении приятного вообще мало. Губы липкие, а во рту пересохло, вот сейчас бы я от минералки не отказалась.

– Ты притворялся, что пьешь, чтобы тебя не воспринимали всерьез.

– Правильно.

– И те вырезки собирал не потому, что искал убийцу, а потому, что убивал сам?

– Тоже верно.

– А письма, которые мне приходили, тоже ты?

– Я.

– Но зачем?

Иван пожал плечами.

– Часть игры. Предупреждение. Шанс покаяться и отступить. Но ты не захотела уходить, никто не хотел.

– Стекло?

– Тоже я. Мне нужно было твое доверие, а кому доверять, как не тому, кто тебе помог? – Иван засунул пистолет за пояс и достал расческу. – Ты должна быть красивой, знаешь, из них всех ты самая настоящая, мне жаль, что придется тебя убить. Будет чуть-чуть больно, но ты же умеешь терпеть боль, ты сильная.

Он аккуратно разделил волосы на пряди и теперь раскладывал их в видимый ему одному узор. Вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Господи, ну до чего слепой я была! Кто знал мой адрес? Лехин, Аронов и Шерев. Кто собирал информацию обо всех моих предшественницах? Кто на протяжении лет водил за нос остальных? Кто, в конце концов, обмолвился, что не выносит взгляда мертвых?

– Не вертись, – попросил Иван, – а то некрасиво получится. Ты же очень хотела стать красивой…

– А кирпич?