Встав с больничной койки, Глеб выдирает из розетки молокоотсос, забирает его у меня из рук и складывает в коробку.

– Блин, у меня соски треснули, – разочарованно смотрю на повреждённую кожу груди. – Щипит…

– А я говорил тебе потому что. Нахрен ты столько нацедила, ты же только что покормила детей.

– Ну потому что я переживаю, что в дороге они захотят есть. Не буду же я кормить их в машине. Я читала, что новорождённые дети могут легко подцепить стафилококка. Не хочу, чтобы они мучались с животиками…

– А я не хочу, чтобы ты себе соски до трещин истязала.

Порывшись в сумке, Глеб достаёт из кармашка маленький тюбик и садится на корточки у меня между ног. Задирает мою кофту и, выдавив мазь, сам мажет мне соски. С таким серьёзным видом, как будто он отчёт по финансам АртПитерГрупп читает.

Точно. У него в этот момент вот такое же ровно выражение.

Прикусываю губу, чтобы сдержать улыбку. Не потому что мне смешно. А потому что… приятно.

Замерев, всматриваюсь в хмурое лицо Воронцова, сосредоточенно смазывающего мои соски мазью от трещин. Впитываю в себя каждую чёрточку любимого лица.

Морщинку между бровей, говорящую о том, что он часто хмурится. Чёрные глаза, в которых с трудом можно разглядеть зрачки. И испытываю в этот момент так много всего, что кажется мою грудную клетку распирает изнутри. Так, что даже дышать становится трудно.

Никогда ни один мужчина обо мне так не заботился.

Да вообще никак. Я всегда была лишь средством для достижения цели. Вещью, которую можно было использовать на своё усмотрение. В качестве платы, или в качестве удовлетворения своих потребностей.

Я думала, что меня невозможно полюбить. Я думала, что после всего, через что прошла, сама не смогу полюбить мужчину.

Сейчас я понимаю, что всё возможно. Нужно просто встретить своего человека. Это важно. Пожалуй, это самое важное, что может быть.

Кто бы мог подумать, что моим человеком окажется мой босс. Мужчина с невыносимым характером, пугающий меня до мурашек по коже одним только взглядом.

Хотя, на самом деле Глеб совершенно не такой, каким кажется. Теперь я это точно знаю. Просто ему тоже нужно было встретить своего человека. Нам обоим это было нужно для того, чтобы обрести себя.

– Воронцова, если ты будешь так на меня смотреть, то выписку из роддома придётся задержать.

– Почему? – улыбаюсь.