– Нет, ты лучше сумку возьми с вещами, детей я сам понесу. Инн, ты всё собрала?

– Ээээ…. кажется да, – оглядываю палату.

– Тогда пойдём.

* * *

Спустившись в холл, оглядываю толпящихся в нём людей. Мужчины с цветами, бабушки и дедушки, трепетно берущие на руки, своих новорождённых внуков. Женщины, усталые и измотанные после родов, но всё равно светящиеся от счастья.

– Инн, ты чего, плачешь что ли? – ловлю на себе встревоженный взгляд Глеба. – Живот болит или что? Соски? – шепчет мне на ухо.

– Нет, – смеюсь, – Всё нормально с моими сосками. Просто… до сих пор не верится, что я могу быть частью всего этого. Что подобный исход в принципе возможен для меня.

Глеб подходит вплотную ко мне, опускает голову и прижимается своим лбом к моему лбу. Наши дети между нами, спят у него на руках.

– Воронцова, запомни, это не исход. Это – начало. Поняла меня?

– Поняла, – киваю, улыбнувшись и опускаю взгляд на обручальное кольцо на его безымянном пальце.

До сих пор не могу привыкнуть, что у меня теперь новая фамилия. Мы с Глебом поженились через три месяца после того страшного события, когда Ренат меня похитил.

Сначала нужно было уладить всё то, что натворил мой бывший муж.

И, даже несмотря на то, что Глеб меня нашёл и наших детей удалось спасти, это был тяжёлый период.

Я очень переживала, что Ренат откупиться. Ведь раньше ему это всегда удавалось… Боялась, что Глеба посадят за то, что он его избил. Что Александров сможет претендовать на наших детей, потому что официально наш с ним брак, как оказалось, не был расторгнут.

Но благодаря Стасу всё удалось уладить. Я не знаю, что он сделал, к кому из знакомых обратился и чем ему ради этого пришлось пожертвовать. Глеб мне об этом не говорит… Знаю только, что Стасу через знакомых удалось выйти на очень высокого человека из московского правительства. Такие связи Ренату было уже не перебить.

За фальсификацию документов, систематические избиения, насилие и издевательства, а также похищение человека мой бывший муж получил внушительный срок, а наш брак был официально аннулирован.

Глеб сказал, что из тюрьмы он выйдет не скоро и никакого условно досрочного ему не светит…

Ну, а я…

У меня, как и сказал Глеб, начинается новая жизнь. Жизнь, в которой я люблю и любима. Жизнь, в которой у меня есть настоящая семья, в которой я чувствую себя нужной, важной и защищённой. И сделаю всё от меня зависящее, чтобы и мои родные и близкие чувствовали себя так же.

Выйдя вслед за Глебом на улицу, оглядываю свою большую семью, которая встречает нас возле роддома.