Джоанна, судя по всему, была готова и к такому повороту событий.

— Да, — улыбнулась она очень уверенно, — да, я знаю об этом…

— Действительно?..

— Знаю даже о том, какова будет следующая тема нашей с вами беседы, — продолжала Джоанна, — я понимаю вас сеньора Лопес, я понимаю вас как женщина… Вы ведь хотите поговорить со мной о Диего, не правда ли?.. О своем младшем брате и о наших с ним взаимоотношениях — правильно я сказала?..

Произнеся эту фразу первой, Джоанна Маклохлен явно завладела инициативой беседы.

Тема взаимоотношений Джоанны и Диего была очень не то что скользкой, но, во всяком случае, деликатной. Мария очень хорошо понимала, что ей потребуется не только проявить максимум такта — кто знает, а вдруг у Диего и Джоанны действительно что-нибудь серьезное! — но, зная характер девушки, еще и максимум выдержки…

Мария начала так:

— Поверьте мне, я бы ни за что не стала бы вмешиваться в вашу личную жизнь…

Девушка с улыбкой прервала извинения своей собеседницы:

— Что ж, охотно верю… Однако вы все-таки позволяете себе делать это… Знаете, сколько раз в своей жизни я слышала подобные слова: «Я ни за что бы не стала вмешиваться в вашу, в твою личную жизнь», — Джоанна невольно передразнила тот тон, каким минуту назад Мария произнесла эти слова… Вы даже представить себе не можете… И что в результате… В результате все лезли мне в душу своими грязными руками…

Предложение было высказано на едином дыхании и в повышенных интонациях. Оно прозвучало точь-в-точь, как монолог из голливудской мелодрамы тридцатых годов.

Мария сконфуженно осеклась.

— Поверьте… — Ей сделалось настолько неудобно, что она заерзала на своем месте, уже жалея в душе, что начала этот разговор, — поверьте, сеньора Маклохлен, мне вовсе не хотелось обидеть вас…

Джоанна скривилась, точно выпила залпом стакан лимонного сока.

— Не хотелось… И тем не менее вы обидели меня… — в ее голосе вновь зазвучали мелодраматические интонации, — и тем не менее вы оскорбили… — Джоанна едва не плакала, — да, оскорбили меня… Ну, давайте, продолжайте… Что вы еще хотите сказать?..

— Мой брат Диего… — вновь начала было Мария и тут же осеклась…

Все это предыстерическое состояние Джоанны было всего-навсего хорошей актерской игрой — и не более того. Джоанна преднамеренно симулировала это состояние по некоторым причинам: во-первых, чтобы выиграть время и собраться с мыслями, во-вторых, чтобы изобразить себя очень деликатной, тонкой и легкоранимой натурой и таким образом завоевать сочувствие Марии Лопес, а в-третьих — в-третьих, Джоанна ждала хоть какого-нибудь неосторожного слова со стороны Марии, чтобы попытаться понять, как, в каком именно русле будет проходить этот разговор…