На студиях «Лопес продакшн» — теперь уже не арендованных, а собственных, оснащенных самым современным оборудованием, снималось сразу по несколько сериалов.

Мария была очень довольна этим — она видела, какой любовью пользуются эти фильмы в Мексике, понимала, что у людей в ее родной стране и без того немного радостей, и что теперь единственное, что может доставить удовольствие людям — телевизионные сериалы.

Что касается Лорены, то как и предсказывал лейтенант Орнелас, она была помещена в пожизненное заключение в одной из психиатрических клиник — врачи обнаружили у нее настоящую паранойю.

Казалось, Марии не в чем было жаловаться на судьбу — однако она никак не могла забыть своего брата Диего. И хотя тот регулярно звонил в Мехико (Диего устроился на борт океанского судна, плававшего под либерийским флагом, матросом), Мария не оставляла надежды, что он когда-нибудь вернется домой…

Вскоре «Лопес продакшн» отметила годичный юбилей. Было произнесено множество тостов, выпито множество шампанского, а подарков Марии и ее близким было преподнесено столько, что они просто не знали, что с ними делать.

Стоя с поднятым фужером шампанского, министр информации, улыбаясь Марии, говорил:

— Позвольте мне поднять этот бокал за замечательную женщину, за нашу национальную гордость — за Марию Лопес!.. Да, все мы знаем, сколько пришлось пережить компании «Лопес продакшн», пока она не поднялась на ноги и не стала тем, чем является теперь…

Тост министра прервали аплодисменты.

Мария только поморщилась — она очень не любила подобных заздравных речей.

Однако надо было сказать что-нибудь в ответ, и Лопес, наполнив свой бокал, поднялась с ответным словом:

— Мне очень приятно, — сказала она, — очень приятно, что у меня, оказывается, так много друзей… Честно говоря, никто из нас — ни мой муж Виктор, ни сын Хосе Игнасио, ни друг нашей семьи, режиссер де Фалья — никто даже не подозревал, что нас так любят… За нас, друзья!.. — Мария подняла свой бокал и выпила его.

Хосе Игнасио, подойдя к Марии, прошептал ей что-то на ухо.

Шрам, полученный Хосе Игнасио в армии, почти зажил — правда, поперечный рубец по-прежнему пересекал его лицо от брови до подбородка, однако он уже не был таким страшным как раньше…

— Не может быть!.. — Воскликнула Мария, — где же он теперь?..

— Дома, — ответил Хосе Игнасио.

Извинившись перед всеми, Мария быстренько помчалась домой.

— Мария!..

Мария обернулась — перед ней стоял ее младший брат Диего.

— О, Боже…