Гордеев рванул в сторону одновременно с выстрелом. Упал, перекатился. Второй выстрел. И теперь уже Гордеев, ринулся вперёд, прямо на смотрящее на него дуло… Удар под руку, очередной выстрел — в потолок. Ошмётки штукатурки, пыль с запахом пороха в воздухе… Повалились с психичкой на пол, завязалось борьба за пистолет.

Конечно, больше шансов уйти, если взять психичку в заложницы. Но с другой стороны — сейчас всё решали секунды, а балласт — он и есть балласт, даже если с ногами и… Словом, психичка со свёрнутой шеей осталась в номере, а Гордеев с её именным Кольтом и ноутбуком, спустившись, по водостоку на заднем дворе, растворился в тени.

Один ночной квартал, другой… Хорошо, что пистолет с глушителем. Это позволяло выиграть хоть немного времени. Самым разумным сейчас было бы залечь на дно, потом раздобыть телефон, уже любой, не важно, миссия всё равно вскрыта, и сделать дозвон до своих… Но всё осложнялось пулевым в живот. Первый ли выстрел он поймал, второй ли — теперь уже и не вспомнить. Да и неважно. Кровь быстро пропитывала прижатую к ране комканую футболку, начинала сочиться вниз по штанам, крупно капать на землю, оставляя следы бегства. Но внутренние органы похоже не задеты. Уже хорошо. Впрочем, от кровопотери ли сдохнуть или от разрыва селезёнки, например, сейчас было одинаково недопустимо. А значит, и времени отсиживаться просто не было.

Под дулом пистолета связав руки и заткнув рот случайному, протиравшему фары таксисту, Гордеев впихнул его на пол между передним и задним сиденьями. Голова уже недобро кружилась, каждое движенье причиняло боль. Скользкими от крови руками набрал нужный номер с телефона таксиста. Ответили сразу. Все сейчас были в режиме повышенной готовности и, дай Бог, где-то в зоне проведения операции…

Глава 45

Глава 45

Это был Игнат — я не сомневалась. И первое время каждую минуту ждала весточки: звонка ли, письма ли. Да хоть почтового голубя! Но не было ничего. Меня раздирало рассказать о встрече в аэропорту Сергею, или потребовать у Дока объяснений… но что-то держало. Какой-то необъяснимый страх навредить Игнату, что ли.

Время шло, ожидание затягивалось и вместе с этим нарастало разочарование. Становилось понятно, что все эти страхи «навредить» — не более, чем попытка найти Игнату оправдание. Мол, служит, мол, под прикрытием. А то, что никто из своих не в курсе — то просто так надо. Но кому надо, если все эти «свои» — и есть часть его службы?!

Нет, дело конечно не в этом, а в той женщине и ребёнке. И дальше я уже не рассказывала Сергею, потому что мне было стыдно признаваться вот в такой банальной брошенности тем, кого так долго и одержимо ждала.