— …Игнат!
Крик ворвался в напряжённую работу мозга, и Гордеев обернулся. Сложно сказать, неожиданность ли сыграла злую шутку или голос, который он узнал бы из тысячи не дал шанса устоять… Обернулся и, жадно выцепив из толпы растерянную, прижимающую сына к груди Славку, дал себе ровно на полмгновения дольше позволенного… прежде чем нарочито безразлично отвернуться и коснуться Хелены, демонстрируя нежную заботу.
Как же так… Откуда она здесь? Куда? Зачем? С кем? — Мысли роились в голове и дай ему сейчас ствол — и с трёх шагов промахнулся бы, настолько всё внутри клокотало.
— Ты знаешь её? Ту девушку? — усевшись в своё кресло, забрала Хелена сына на руки.
— Нет.
— Но она кричала твоё имя. И ты обернулся.
— В России каждый третий Игнат, но не все из них я, — небрежно отшутился он, застёгивая ремень безопасности. — Да и обернулись все, даже ты. И что, все Игнаты?
…Зачем же ты кричала, глупая… Ну зачем?!
Не знала. Просто не знала, что нельзя. Не ожидала увидеть. Растерялась…
Хорошо уже то, что не кинулась на шею. Догадалась, умница. Или…
Чёрт. Чё-ё-ёрт… Зажмурился, перебарывая застрявший в горле стон. Она просто поняла всё так, как и должна была понять, как он и «рисовал» для любых случайных глаз — у него здесь семья и ребёнок. И он просто бросил свою девочку. Предал по-настоящему, разменял на кровную месть и уехал жить долго и счастливо. С другой.
— Сэр, вам плохо?
— М? — очнулся, разлепляя веки.
— Вы морщились, как будто вам плохо, или голова болит, — дежурно улыбнулась проводница. — Может, таблетку? Или пакет?
— Нет, спасибо. Я просто посплю.
…Взмывали в небо, а сердце оставалось там, внизу. Прижималось к любимой и сыну. И… прощалось с ними.
Она ведь