— Я хочу развестись, — заявил как-то Гордеев психичке. — Нас с Хеленой давно уже ничего не связывает, смысла нет продолжать.

— Просто забудь про неё и исчезни из её жизни, какие проблемы?

— Я не могу просто исчезнуть, у нас сын. Нужно как-то по-человечески.

Психичка недовольно запыхтела, глядя в лобовое перед собой. Гордеев свернул в проулок, немного снизил скорость.

— Короче, мне нужно отлучиться. Увидеть сына, может, отправить их куда-нибудь на курорт, и там поставить Хелену перед фактом…

— Прекрати называть её по имени! — прошипела психичка.

Гордеев кинул быстрый взгляд на её перекосившееся лицо, остановился у обочины.

— Ну что тебя не устраивает? Я вернусь всего через пару дней и уже без обязательств.

— Мне срать на твои обязательства!

— А мне нет!

— А мне да!

Помолчали.

— Ну знаешь, я тебе не раб! — взорвался Гордеев. — И вообще моя миссия — диверсии на территории противника. И мне ничто не мешает вернуться к ней, насильно ты меня не удержишь! — И, хлопнув дверью, решительно пошёл прочь.

— Стой! — донеслось следом, но Гордеев не остановился. — Стой!

Психичка догнала, дёрнула его за руку, заставляя обернуться.

— Вот так просто, да? Повернулся и ушёл? От меня? К этой… суке своей?

— Да, именно так, к ней! Потому что твои истерики меня достали. Хочешь, пристрели меня прямо здесь, плевать, но меня ты больше не получишь! Психичка! — сказал, словно плюнул ей это в лицо, и пошёл дальше.

Это был козырь, который лежал в рукаве на крайний случай — прямая провокация по живому. На самом деле Нэнси тайно балдела, когда Гордеев ей хамил — тем слаще был для неё момент его последующей покорности. Другое дело, что она не понимала, что кукловод здесь давно уже он.

— Стой, тварь, или я убью тебя!

Гордеев даже не сомневался, что в затылок ему смотрит ствол. Чувствовал его холодное, безразличное нутро. Рисковал получить пулю… но не обернулся и не замедлил шаг.