– Олег заполучил доступ к торгам Миклагарда, – вспомнил Улав, несколько ошарашенный этим предложением, – а там и шелка, и серебро, и золото, и вино, и пряности, и всякие прочие сокровища ничуть не хуже тех, что можно достать в Итиле.

– Надолго ли он их заполучил? Цесари бросили ему мелкие подачки, чтобы выиграть время, развязать себе руки для борьбы с их главными врагами – критянами. Да и хакан… – Хастен опять усмехнулся, и в оскале его зубов было нечто хищное. – И Хазарское царство, и Греческое царство – древние, мудрые, богатые, уважаемые державы. Они уже были стары, когда о русах никто и не слыхивал. Друг для друга они привычные давние враги – а порой и союзники. Они разворачивают носы своих кораблей туда, куда выгоднее сейчас. Даже если в одно лето они враждуют, на другое они помирятся, если мир будет обещать им больше выгод, чем война. Так поступают те, кто имеет разум и опыт. И греки никогда, никогда не предпочтут каких-то полудиких русов хазарам.

– Полудиких? – Улав конунг наклонился к нему. – Кого ты именуешь полудикими? Меня? Себя?

– Для греков и хазар мы все – дикари, что поклоняются деревянным богам вместо истинных.

– И что же – бог хазар уже и твой бог? – Улав коснулся серебряного «молота Тора» у себя на шее.

– Пока еще нет, – медленно выговорил Хастен, и его лицо застыло, не давая угадать, жалеет ли он об этом. – Благословение того бога не так легко заслужить. Для этого мало зарезать барана или коня. Он хочет от людей иного. Но зато тем, кого он принимает, он дает невиданную мощь. Враги хазар никогда и ни за какие сокровища не обретут этой мощи. У тебя есть возможность сделаться их другом.

– Ты позабыл… или не знал, – помедлив, ответил Улав конунг, – что я, хоть и ношу звание конунга благодаря моему происхождению, не владею землей смолян. Ею правит Ведомил.

Хастен помолчал – этого он, должно быть, и правда не знал, будучи никак не связан с землей смолян.

– Это еще один довод в пользу того, о чем я сказал, – ответил он чуть погодя. – Мы можем заключить тайный союз… Ну а чуть позже… когда хакан разделается со своими явными врагами… Ты будешь владеть землей смолян. Для друзей хакана открыты такие возможности, о каких его враги не смеют и мечтать.

Улав конунг хмыкнул – не то от изумления перед этакой широтой и глубиной замыслов, не то от возмущения.

– Ты предлагаешь мне предать того, кого я на оружии клялся оберегать.

– Тебе судить, стоит ли он того, чтобы его оберегало твое оружие.

– Ну уж не тебе! – Улав конунг нахмурился. – Вот что… Уведите его, – велел он хирдманам, ничего не ответив самому Хастену.