– Это может быть ополчение, которое наконец собрал Ведомил, – сказал он Кожану, пока они вместе шли к той стороне мыса, откуда видна была река. – Но не думал я, что он сумеет собрать полтысячи человек!

Снизу донесся звук рога, сразу за ним – еще один. Из-за поворота показалось несколько всадников на льду: сначала два трубача, одновременно дувших в рога, а за ними отрок, везущий высокий шест особого вида, с вырезанной бородатой головой.

– Да это боевой чур смолянский! – воскликнул кто-то из хирдманов вокруг Улава. – Ведомил!

От сердца отлегло – это были свои.

– И это сын Ведомила, – Улав прищурился, глядя на всадника позади чура. – Младший. Помнишь его?

– Ну еще бы! – со значением сказал Кожан.

– Ах, ну да! – Улав конунг сообразил, что Гостимил был в вилькаях, в той же Медведевой стае, но вернулся в белый свет в конце той же зимы, когда Кожан только туда пришел. – Вы же с ним побратимы по лесу, хоть уже и бывшие.

Улав велел открыть ворота и направился к ним сам, чтобы встретить приехавших.

– В этот городец ни одной собаки больше не влезет, – бормотал он, пробираясь сквозь тесную толпу из людей, коней и саней. – Придется нам отправляться к Ратиславлю немедленно, нравится им это или нет!

Всадники, предшествуемые боевым чуром, поднялись по тропе и, увидев Улава, спешились перед воротами.

– Будь жив, Гостимил! – приветствовал княжича Улав. – Рад тебя видеть. Ты привел ваших ратников? Много? Это самое время – мы сегодня собирались выступать к Ратиславлю.

– Будь жив, Улав! – Гостимил слегка ему поклонился и оглянулся на своего спутника, который был Улаву незнаком. – Я ратников наших привел, да. И не их одних. Вот, этот человек…

Он еще раз оглянулся на спутника – рослого молодого мужчину сурового вида, с тремя заметными шрамами на лице. Улав был уверен, что не забыл бы его, если бы когда-нибудь видел.

– Это из ваших… русов, стало быть. С Ильмень-озера. К нам на подмогу пришли.

Улав выразительно округлил глаза. Вот чего он никак не ждал, так это подмоги откуда-то с севера!

– Будь жив, Улав конунг! – тоже по-славянски поздоровался здоровяк со шрамами. – Я – Годред сын Альмунда, человек Олава конунга из Хольмгарда. Мы с моим братом Свенельдом привели три сотни человек, чтобы воевать с хазарами. Так говоришь, выступаем прямо сейчас?

– Олава? – в изумлении повторил Улав. – Из Хольмгарда? Олав прислал войско мне в помощь?

От потрясения слегка закружилась голова. Лишь вчера они обсуждали, не стоит ли ждать беды от союза Олава и Олега – и вот один из них здесь, и с войском…

– Эта война была начата хазарами против нас, людей из Хольмгарда, – ответил Годред. – Еще весной, на берегу Итиля. И раз уж хакану неймется получить по шее еще раз, кому же в этом поучаствовать, как не нам?