Тот молча позволил снова связать ему руки и ушел. Видимо, быстрого ответа он и не ожидал, но сумел дать Улаву причины думать, как распорядиться не только пленником, но и самим собой.

Глава 6

Глава 6

Кожан ждал, что Улав заговорит, когда Хастена уведут, но отец молчал. Не смея спрашивать, Кожан не мог подавить волнения: было видно, что Улав весьма озадачен. С детства Кожан знал, что между его родителями и князем Ведомилом сохраняется тайная, но упорная неприязнь и взаимное недоверие; каждый из них – и Улав, и Ведомил – охотно обошелся бы без другого, но не мог: за Ведомилом было древнее право, а за Улавом – вооруженная сила, в любой день готовая к действию. Но… предать его? Воспользоваться хазарской помощью, чтобы захватить власть – и попасть в зависимость, платить дань? Повредить своей чести предательством, чтобы тут же впасть в новое бесчестье – подчинение? Да и много ли будет стоить такая власть? Кожан волновался, не зная, как оценит это отец. Самому ему было даже противно думать о таких делах; он и верил, что его отец не отдаст своей чести ни за какие сокровища, и опасался, что в этом есть нечто, ему недоступное.

И что если Хастен сказал правду насчет замыслов Олега киевского? Тот ведь отнял у хакана дань радимичей, а от них до смолян не так уж далеко.

– Но Олав из Хольмгарда уж верно ничего против нас не замышляет, – только и решился сказать Кожан, глядя, как отец расхаживает по обчине между длинными столами. – Он ведь наш родич. А раз Олег с ним породнился, то теперь он тоже наш родич! – осенило его. – Они же не для того породнились, чтобы вредить своим общим родичам – нам!

– Это разумно, но ведь этого родства на деле уже нет, – задумчиво ответил отец. – Сын Олега погиб, тот, что был зятем Олава. И даже общего внука у них не появилось.

И хотя положение было невеселым, в душе Кожана поднялось ликование – отец принял его как достойного собеседника! Признал, что у него, как у настоящего мужчины, могут быть соображения, идущие к делу!

Улав повернулся и посмотрел прямо ему в глаза.

– Это касается тебя, – сказал он, будто отвечая на мысли Кожана. – Я уже не молод. Я надеюсь, что ты станешь моим наследником, будешь владеть дружиной, иметь то же положение и влияние, что и я. Это ты будешь жить той жизнью… Той жизнью, которую мы сейчас изберем… ты получишь последствия того выбора, который мы сейчас должны сделать. Судьба нередко предлагает выбор… каждый день может стать развилкой на пути, даже когда ты того не ждешь. Каждый день на нити норн может появиться узелок. И всегда сам человек решает, как он этот узелок развяжет. Но уж когда он это сделает, ему придется идти по этой нити и не винить никого другого, если она заведет в не слишком приятное место.