– От русов он отрекся! – Годред презрительно скривился, будто ему предложили съесть жабу. – Вот же гад! Руки о такого марать противно. Сам под хазарами и нам того желает. Какая только волчица такую дрянь выродила! – Он сплюнул «жабу» на снег. – На вид вроде мужик, а на деле – гнилая подстилка хазарская.

– Если кто отрекается от своих богов, то боги отрекаются от него, – заметил Улав. – Поэтому всем их замыслам не суждено осуществиться. Те русы, как и мы, вышли из леса и моря, но теперь встали на сторону степи против и того, и другого. Хазарскому богу они не свои, и заботиться о них он не станет. Их надежды – обман, и скоро они в этом убедятся. Предателю удачи нет. Мы же верны своим богам, и они не оставят нас. Но будет нехорошо, если ради этого пса они перевешают на дубах всю семью. Вот что, мати! – приняв решение, обратился Улав к Семьяне. – Если они тронут кого-то из вашей семьи, мы повесим на дубу их человека в жертву Одину. Но нужды в обмене нет: после битвы тот, кто одолеет, получит и чужих пленников, и сохранит своих. Стоит лишь немного подождать, и тот, кто угоден богам, будет владеть всем: победой, добычей, старым и новым полоном.

Свен негромко хмыкнул: чтобы остаться властелином судеб, недостаточно подождать – нужно одержать победу в ратном поле.

Они ждали, что старуха начнет причитать и умолять, но она закивала, видно, понимала, что судьба ее потомства в руках богов.

– Только дай-ка тебе боженьки в резвы ноженьки хожденьица, в ясны оченьки гляденьица, во уста да говореньица…

– Она просит не мешкать и желает тебе сил, – перевел Гостимил.

Свенельд прикусил губу: как ни чудна и жутковата была старуха, эти усилия по толкованию ее речей не могли его не рассмешить. Он взглянул на брата: Годо слегка хмурился, что при его трех шрамах придавало лицу свирепый вид, и думал не о чудной старухиной речи, а о том, как им дальше быть.

– Это все, что ей поручено? – Улав конунг взглянул на отроков, сопровождавших Семьяну.

– Истинно, господин! – несмело подтвердили те, кланяясь.

– Вы можете отвезти ее в какое-нибудь надежное место? Едва ли ей стоит возвращаться в Ратиславль, вы ведь все равно не поспеете туда раньше нас. И если будет случай поговорить с теми людьми, я сам и объявлю им свое решение.

– Нездилова весь тут за лесочком, – возчик показал плетью.

– Везите-ка ее туда, а с Заболотом я сам… как это? – В задумчивости Улав забыл некоторые слова. – Переведаюсь. Ступай отдыхай, мати, – обратился он к старухе. – Мы освободим твоих детей, если боги будут к нам добры.

Отроки бережно усадили бормочущую старуху в сани и повезли мимо строя, куда-то к ведомой им тропе на Нездилову весь. Кожан и Белка поехали проводить их, а заодно выспросить, могут ли отроки сообщить что-нибудь толковое о силах, засевших в Ратиславле.