Проснуться бы нынешним утром на лежанке с женою, а не с Жданко под боком. Когда-то он к Уневе теперь воротится? Даже Сюрнес, со всеми его хвалеными богатствами, казался Ярдару не целью, а лишь препятствием на пути к дому.

Но если все пойдет как надо, напомнил себе Ярдар, он сделает Уневу не какой-то воеводшей, а княгиней смолян! Ее дом будет в Сюрнесе, и наполнят его сокровища всех сторон подзакатных и подвосточных. Успеть бы до тех пор, как дитя родится. И за то, чтобы дитя Уневы родилось уже в Сюрнесе, стоило потерпеть разлуку и выдержать не одну злую сечу.

– Пойдем Азара проводим, – Заволод встал и стал подпоясывать кожух. – Посмотрим, как встанет.

Ярдар тоже встал и потянулся за шапкой. Наступал самый важный день этого похода…

* * *

Для битвы выбрали место на запад от Ратиславля, где река немного сужалась, а потом делала поворот. Перед поворотом должны были встать все пешие рати вятичей, а с ними тархановская дружина с сами Ярдаром во главе. Там будет реять посередине его главный стяг с черным волком на зеленом шелковом поле. Старый стяг Ёкуля положили с ним на краду, а новый для Ярдара вышили мать и сестра. Но этой части войска, хоть она и была сильна, предстояло лишь встретить смолян, преградить им путь к Ратиславлю, где хранилась вся взятая добыча и самый ценный полон, и выдержать первый натиск. Судьбу сражения должен был решить Азар и его конница.

Дожидаться этого часа Азару предстояло в широкой пойме на повороте русла. Просторный участок берега летом был заболочен и густо зарос камышом; в половодье, когда его заливало, узкая долбленка с трудом могла пробиться через эту чащу. Азар надумал разместить свою конницу на дальнем от реки краю этого участка, в прибрежной роще. От Угры, по которой пройдет смолянское войско, его дружину будет отделять – и надежно скрывать – широкое поле засохшего камыша и опушка рощи. Но, когда настанет время, лошади легко пройдут камышовое поле по льду и обрушатся на врага оттуда, откуда он никак этого не ждет. А чтобы эта уловка сработала – Улав ведь мог тайком выслать разведчиков, тех отроков в шкурах, что уже заманили вятичей в ловушку под мечи и топоры хирдманов, – Азар вывел своих еще в темноте, приказав не шуметь.

Когда рассвело, Ярдар и Заволод повели на реку и своих людей – тархановских оружников и ополчение вятичей с Упы и Оки. Тархановские, хоть и прибыли верхом, в этот раз должны были сражаться пешими. Выстроились, перегородив реку. День был хмурый, зато мороз несильный. Над Ратиславлем висели печные дымы, и ратники с сожалением оглядывались туда, где остались теплые избы и запах жилья. В середине строя виднелся зеленый стяг Тархан-городца, по сторонам от него – два «боевых чура» в красных шапках: Кудояр и Веденец. Чтобы не замерзнуть, ратники прохаживались туда-сюда, оставив на снегу щиты и копья, хлопали себя по плечам. Собирались кучками, обменивались пустыми вопросами и такими же пустыми ответами. В десятый раз поправляли обувь – набитые соломой для тепла поршни, надетые поверх черевьев. Для большинства сегодня предстоял первый настоящий бой. Ярдар всем дал понять, что им помогут и надо будет продержаться совсем немного, но в беспокойном смехе и вышучивании друг друга ратники давали выход своей тревоге.