– Приехал все-таки, не побоялся, – вместо приветствия произнесла она.

Другая боялась бы сама – зная, в чем виновна. Мирава, вернувшись вчера в Тархан-городец из Честова, взяла с него и Хастена клятву на мече, что они сами не попытаются причинить вред Заранке и другим не дадут. Мирава боялась за сестру. И только сама эта сестра, как видно, почитает себя неуязвимой. Ярдар мог бы одним ударом снести ей голову с плеч. Но даже не думал этого сделать, уверенный, что тогда все Марины прислужники разорвут его на мелкие клочки прямо здесь.

Ярдар сошел с седла, привязал коня к дереву с опаленной кроной – жар горевшего двора доставал и сюда. Сделал несколько шагов к Заранке.

– Что скажешь? – Она спокойно ждала.

Ярдар набрал полную грудь воздуха, но все слова позабылись.

– Ты знаешь… сколько бед у нас приключилось, – выдавил он. – Половина дружины… И что дальше будет? Врагов у нас больше прежнего, а сил почти не осталось. Помоги… Проси чего пожелаешь, только… избавь нас от беды.

Не в силах поднять взгляд к ее лицу, Ярдар не видел, как расцвела Заранка от этих его слов: глаза заблестели, щеки зарумянились, улыбка расцвела на губах. Всю мощь Темного Света она ощутила за своей спиной, когда этот удалец, красавец, гордый воевода пришел к ней с низким поклоном. К той самой, которую его друзья-хазары гнали по лесу, как зверя, загнали на дерево и обстреляли там, чуть не убили, будто она белка! А он… только вздохнул и оставил ее на забаву чужакам.

– Беда и впрямь грядет немалая, – сказала Заранка, будто с удовольствием ожидая этого. – Ты не был таким смирным, когда сжег мой дом родной, – она показала на развалины под снегом. – А теперь и твой дом вот так же сгорит! Да только ты того не увидишь.

У Ярдара было чувство, будто он летит в холодную бездну. Нечего спрашивать, почему не увидит – закроются глаза его, навек со светом белым разлученные.

– Чего ты хочешь? – Он заставил себя взглянуть ей в лицо, и его замутило от ненависти к этим ясным темно-голубым очам, розовым улыбающимся губам. – Какой платы, какого выкупа? За двор и обиду я вам заплатил…

Произнося эти слова, он понимал: та плата – мелочь. Что́ бревна дома и сгоревшая утварь! Заранка мстит ему за нечто иное, чего серебром не выкупить.

И все же он вынул из-за пазухи белый сверток и развернул.

– Вот, – он протянул Заранке на ладони платок, в котором блестело серебро и медово-рыжие продолговатые бусины. – Возьми. Твое будет.

Заранка с любопытством взглянула на предложенное. Украшения ей понравились – какой же девице такое не понравится? Но и этого было мало. Это всего лишь серебро и камни…