– Это никак… жены твоей узорочья? – Заранка впилась взглядом в лицо Ярдара, и ревнивая зависть полоснула по сердцу будто нож. – Да уж верно! Как прищемило, так ничего стало не жаль. Истинно ли – ничего?

– Скажи, чего ты хочешь?

В голосе Ярдара невольно порвалась досада, и мысленно он добавил: «от меня». Он видел, что жупелица скверная играет с ним, но не видел иного пути, кроме как терпеть.

– А вот чего… – Заранка поджала губы и бросила на него лукавый взгляд, будто обещая веселую шутку. – Твоя жена дитя носит. Обещай, что как оно родится, ты мне его отдашь.

Ярдар содрогнулся с головы до ног. Сколько сказов он слышал с самого детства, где божество или иная какая сущность просит не рожденного еще ребенка или выманивает его хитростью…

– Нет! – отрезал он, не желая попасть в такой сказ. – Блуд тебя взял! Дитя не отдам.

Если бы она попросила шестилетнего Безбедку, то Ярдар, пожалуй, заколебался бы. Бывает, что детей хороших родов в семь лет отдают в научение к волхвам. Но дитя, которое носила Унева, еще неизвестно, сын или дочь, казалось Ярдару драгоценным и священным, будто она должна была родить новое солнце. Отдать его этой жупелице в красном платке было все равно что своими руками в болото бросить.

– Тогда иное… Пусть твоя жена мне послужит – год, два, может, три. Тогда искупишь вину.

– Возьми тебя лихой! – потеряв терпение, Ярдар сплюнул. – Играешь ты со мной! Забавляешься! Да я тебе не потешка! Соль те в очи, головня в зубы, а с меня хватит!

Сунув узорочья в платке опять за пазуху, он развернулся, рывком отвязал поводья, одним махом взлетел в седло и рванул прочь с поляны пожарища. Промчался через Крутов Вершок, будто вся нечисть лесная за ним гналась. И на льду Упы погонял коня, пытаясь уйти от чувства, будто голубые глаза Заранки, смеющиеся и безжалостные, идут за ним, смотрят из самой души, и сколько ни гони, от них не уйти. Смотрят и вытягивают жизнь, будто пиявки. По спине веяло холодом.

Через несколько верст Ярдар придержал коня и поехал медленнее. Глубоко дышал, стараясь перевести дух. Что теперь метаться? Не было толку в этих переговорах. Не хотела Заранка выкупа и мира – хотела только потешиться его унижением, оттого и требовала неисполнимого.

К тому времени как впереди показалось курево тархановских печей, Ярдар на удивление успокоился. Гнет ушел из души, как будто он возвращался с успехом. Успеха не было, но было сознание, что поступил он правильно. Если суждена ему погибель – лучше погибнуть с честью, чем бесчестьем выкупить жизнь и дальше волочиться бессильным рабом злой судьбы.