– Девы! – решила она. – Дева вызвала беду, девы и отведут. Завтра как стемнеет, присылайте ко мне сюда ваших.

– Ох, не справятся девки! – Осгерда покачала головой. – Они ж привычные не работать, а языками трепать на супрядках, а языками-то и нельзя!

– Жизни женихов своих захотят у Морены откупить – справятся, – сказала Мирава.

Если бы ради жизни Ольрада нужно было молчать, она могла бы молчать целый год.

* * *

Ольрад ушел ночевать к Хельву, а Мирава, нарядно одетая, под вечер стала ждать гостей. На столе и на ларе горели огоньки в глиняных светильниках, заправленных воском. Когда стемнело, пришла Вербина со своей дочерью Вересей, Риманта привела Своёну, потом явилась Осгерда. В этот вечер все до одной девы Тархан-городца, уже облаченные в поневу, садились за пряжу, но те, кому предстояло ткать, собрались к Мираве. Почти у каждой кто-то сгинул в походе – отец, брат, – и они были одеты «в печаль», но ради торжественного случая это была «нарядная печаль»[70], и оттого девы особенно походили на молодых судениц, юных и строгих богинь, прях судьбы. Отобрали самых взрослых – лет пятнадцати-шестнадцати, тех, кто уже года два-три обучался ткачеству и набрался хоть какой-то сноровки. Нашлось их девять – в самый раз. Каждая принесла льняную кудель и прялку. Здороваясь поклоном, тут же садились и начинали прясть. Для обыденного полотна нужно все работы проделать в одну ночь – спрясть нити, заправить ткацкий стан и изготовить полотно длиной, как решили, в три локтя. Со вчерашнего вечера опытные хозяйки рядили и рассчитывали, сколько чего нужно. Но саму работу могли делать только девушки, а Мирава, Осгерда и Вербина лишь следили, чтобы не было оплошностей, готовые помочь в затруднении.

Оглушенные сознанием важности своего дела, девушки работали беспокойно, роняли веретена, кудель обрывалась, приходилось припрядать нить заново. Вербина хмурилась и грозила пальцем: вот от свекрови будущей получите за такие дела! Иные девы тайком зевали. Разговаривать было нельзя – от начала до конца ни единого слова, иначе разрушатся вплетаемые в полотно защитные чары. Осгерда не зря беспокоилась: чтобы молчать, девкам нужно было все время об этом помнить. Теперь она пристально вглядывалась в лица: не собирается ли кто рот открыть? – чтобы тут же пресечь попытку все испортить. Вербина вчера предложила: кто в себе сомневается, надо набрать в рот воды и так сидеть. Поглядывая на дев, Мирава подумала, что кое-кто, похоже, этому совету последовал. Это затруднение ей казалось смешным: самой ей всегда легко давалось молчание, куда легче бесконечной болтовни на посиделках.