Только на самом дне души что-то легонько звякнуло от радости, что Вербина жива.

– Я знала. Отроки прибежали.

– Так зачем же ты пришла? – Вербина всплеснула руками.

– Здесь же Ольрад. Где он? Ты видела?

– Ольрад… – Вербина задумалась. – Нет… не видела. Заведушку убили…

Но это почти прошло мимо сознания Миравы. Думать о ком-то другом, пусть даже это были хорошо знакомые добрые люди, она сейчас не могла.

– Они чуть не всех перебили, – продолжала Вербина, с трудом взяв себя в руки. Голос у нее сел. – Рубили, рубили… Весимку почти в начале убили. Вчера только она с нами пряла, а теперь вон лежит. Стрелы метала, будто она отрок какой. Не зря ей мать говорила – доиграешься… Видно, не помогло наше полотно, – вздохнула Вербина. – Ты-то отвезла его куда надо?

– Некуда оказалось отсылать наши беды, – Мирава вспомнила зимнее болото и удивленного Тетерку. – Рухнула старая верба.

– Ох, видно, и свету белому не стоять больше…

– Это потому что Хастен вчера их воеводу застрелил, – вставила Годома. – А брат его остался. Он велел всех порубить. А потом как Хастена живым взяли – велел перестать. Так мы и остались… кто сумел.

– А мужчины? Неужели они все…

– Вроде раненых кого-то взяли. Они там… – Вербина показала на две крайние избы возле вала. – У Овчана и Братилы, туда согнали. У Овчана бабы сидят, у Братилы мужики.

Мирава повернулась и пошла.

Двери в избы Овчана и Братилы были закрыты, перед ними сидели несколько вооруженных русов. Один из них, увидев Мираву, спросил что-то, но она не поняла – это был заморянец. Он толкнул локтем другого.

– Тебе чего? – спокойно спросил тот.

– Я ищу моего мужа. Я не знаю, жив ли он. Здесь есть мужчины?

– Есть, – молодой круглолицый рус окинул ее взглядом, недоверчиво скривив рот. Тесно сидящая на голове шапка из бурой валяной шести придавала ему вид молоденького гриба-боровика.

– Пропусти меня, мне нужно его найти. Если он ранен, нужно же ему помочь.

Рус явно удивился ее появлению и сам не решился пропустить, а послал заморянца за кем-то еще. Пришел другой рус, говорящий по-славянски. Мирава терпеливо ждала, пока они все обсудят между собой. Тем временем подошел еще один рус, за ним еще несколько, и все уставились на Мираву. Второй подошедший явно был сердит, показывал то на нее, то на Овчанову избу, и что-то выговаривал «грибку».

– Какой тролль она ходит, когда должно сидеть в тот изба, где все? – перевел кто-то из вновь подошедших варяжскую речь. – Она уйти совсем как хочет, а ты хлопать варежка?