– Мы – словене, а от варягов и нас прозывают русами. Мы уж сто лет с ними вместе живем, в походы ходим.

Мирава тоже посмотрела на него. Обычный молодец, и двадцати лет нету, и точно таких же полно на самой Упе – светлые волосы, скуластое лицо, широкие брови. Только загорелый он не в пример другим – как и все его спутники, так что брови светлее кожи.

– И зачем вы только с хазарами связались! – продолжал он, не столько с осуждением, сколько с огорчением. – Быть бы вам заодно с нами! Ваш род славянским языком говорит, деды ваши – варяги, да все как у нас на Волхове! Быть бы нам заедино – половиной света белого мы бы владели, никакие хазары нас не одолели бы! А вы им предались – вот и погибли! Зачем? За что? Шелягов и с нами добудете!

– Хазары – издавна господа над нашим родом, – Мирава удивилась мысли, что можно быть под кем-то другим. – Деды наши под ними ходили.

– Больше не будут ходить! – отрезал Былемир. – Ни деды, ни внуки!

Будут ли они жить на свете, подумала Мирава?

– Что с нами всеми будет-то? – шепнула Мираве Годома, пока они вместе рвали старый рушник на полосы; судя по вышивке, Нежизны работа. – Хоть и жить уже незачем, а все ж таки… Ты узнай у них как-нибудь…

– Зачем они про Уневу-то спрашивали? – беспокоилась Вербина.

– Может, выкуп хотят просить. Она ведь рода высокого, княжеская дочь.

– А я подумала – не себе ли хочет взять? Этот, набольший у них. Он мужик еще не старый, а она-то у нас лебедь белая…

Мирава, удивишись этой мысли, вспомнила боярина. Его имя отроки несколько раз называли, но она от волнения плохо запомнила. Свиндил, что ли? Да, он еще не стар, ни одно волоса седого, ни одной морщины на лице. Но ничего похожего на любовное желание в его глазах не отражалось – он был во власти Морены и не замечал женщин. На его плечах она сюда и приехала.

Русы тем временем затопили все подряд тархановские бани и ходили по очереди мыться. Потом отроки увели Вербину и Годому, зачем-то спросив, вдовы ли они. Те ушли, а Мирава удивилась: зачем им вдовы? Обе женщины были уже не так и хороши, чтобы внушать похотливые помыслы: Вербина полна станом, но наполовину седая, а Годома хоть и помоложе, но тоща и растеряла немало зубов. К чему русам две тетки, когда в городце полно девушек и молодых женщин?

В это время за Миравой тоже пришли – боярин Свиндил опять желал ее видеть. Проходя через двор от Овчановой избы, она увидела, как из соседней вышла Годома, а за нею показалась Унева. Та едва брела, шатаясь, лицо ее было заплакано, и Вербина поддерживала ее под руку. Мирава и хотела подойти к ней… но не стала. Чем тут утешишь? Погибни Ольрад – какие слова, какие причитания могли бы ей помочь? Это горе надо выплакать, выкричать, тогда оно поутихнет и с ним можно будет жить. Но этому ее Вербина и Годома научат лучше.