— О чём? О нашей на самом деле херовой дружбе? Или о том, какая я скотина и как я мог так поступить с другом на боях, зная его слабое место? Мог, на то они и бои. Это раз. Два. Это опять же возвращение к теме херовой дружбы. А в-третьих. Спасибо, мне уже высказала всё слегка истеричная особа. Да, я сам был на грани. Знаешь, как страшны девушки в гневе, — он театрально поёжился, словно мерзкие пугающие мурашки табуном проплыли по телу. Снова он кривляется. Снова развлекается. У каждого своя защитная реакция. — Ты и сам это знаешь, Марк, — продолжал курить Тайлер. — Все мы лишь удачно дополняем друг друга, нашли общий язык и более-менее общее увлечение. Разве это дружба? Не думаю. Нам прикольно вместе, но не более.

— О дружбе и не кричат. Дружба проявляется в поступках.

— Тогда я гнида, а не друг.

— Не мне делать выводы.

Тайлер посмеялся и стряхнул пепел с сигареты.

— Ты всегда был самым рассудительным из нас. Пожалуй, ты хороший друг.

— Так будь и ты им. Зачем тебе Николь?

Тайлер задумался, откинув голову назад, затылком оперевшись о стену. Поглядывая на серое небо, он часто и сам не давал себе ответов. Зачем Тёрнер? А ответ «просто так» принимается? Судя по выражению Пэрри — нет.

— Признаю, она мне нравится. Дурацкая манера — мне нравятся уже занятые девушки. И вот тут так некстати стопроцентное попадание. Глупая ситуация, правда? Мог я хотя бы позволить себе развлечься немного?

Может, и глупая, но разве кто-то готов вот так просто и легко отпустить кого-то? Скорее, глупо не попытаться даже ничего не сделать. И залог полного поражения и уважения к чужим чувствам — это вовремя уйти с пути. Граница на уровне развлечения простима, если не перешагнуть её. И граница есть у всего: дружбы, любви, семьи, работы. У всего она есть, и талантлив будет человек, ловко умеющий её прочувствовать.

— И что тогда теперь? — нахмурился Пэрри.

— Ничего, — просто пожал плечами Тайлер. — Помнишь наш с Нэйтом бой? — Марк кивнул, пытаясь вникнуть в суть. Друга порой нелегко понять, но это возможно. И это даже можно сделать не с пристально приложенной лупой к его внутреннему миру. Достаточно просто прислушаться. — И я помню. Помню его, лежащего на ринге. То, как испуг застрял в его глазах, когда начал задыхаться. Даже тогда, когда, казалось бы, он повержен, он смог мне прошептать. Его не было слышно, но я всё чётко прочёл по губам. «Как бы низко я не пал, даже если я сейчас сдохну, я не отступлю» — это слова Нэйта. Это заслуживает уважения. И знаешь, я понял, что говорит он это даже не мне. Когда-то моя мать сказала, что за любым сильным мужчиной стоит не менее сильная женщина. Николь его женщина. Целиком и полностью.