Эта последняя усмешка не понравилась Тёрнер. Странная. Подозрительная. Отдышавшись, пульс стал восстанавливаться, и ноги более уверенно стояли на полу. Даже если бы Нэйтен проиграл, ей было бы глубоко на это плевать. Самой жутко захотелось вызвать этого Кима на ринг и хорошенько отдубасить, чтобы стереть ухмылочку. Она последовала за Тайлером следом, пробиваясь через толпу.

Едва Тайлер не захлопнул двери их каморки, как Николь вошла следом. Он как чувствовал, что шла за ним, обернулся, уже улыбаясь и приветствуя предсказуемость девушки.

— Ты знал! — сразу ринулась в свой бой Николь. Она указывала пальцем в него и пыхтела от злобы.

— Не понимаю, о чём ты? — попытался посмеяться парень. Ему не удалось это сделать в полной мере. Николь заметила, как он едва не схватился за бок. Судя по этому, Нэйтен отбил его ему.

Всё он прекрасно знал. Он готовился с Винсентом целенаправленно, да только просчитался, что в итоге Нэйтен лучше. Даже на грязных боях может торжествовать справедливость. Низко бить в больные точки другу.

— Всё ты понимаешь. Он же мог задохнуться!

Горло до сих пор болело от пронзительного крика из-за страха за Нэйтен, когда он пытался вздохнуть, но не мог. И эта еле уловимая паника, на время ослепившая его, не ускользнула от неё.

— Но не задохнулся же.

— Козёл! — отвратителен. Он ей мерзок. — Чего ты пытаешься добиться?

— Ты такая очаровательная, когда злишься, — глаза Ники сузились. И она понимает, как мало он получил. Хочется добавить синяков на его мордашке. — А чего хочешь ты, Николь? Ты сама-то знаешь?

— Ты просто говнюк, — вздёргивает она руками. И сжимает руки в кулаки. Пощёчина так и напрашивается.

— А ты не отвечаешь на вопросы.

— Пошёл ты, Тайлер!

Рука девушки обвила ручку двери и дёрнула её на себя, когда вопрос Тая вынудил остановиться:

— Если ты ответишь мне прямо, я обещаю, что оставлю тебя в покое, — Николь обернулась, дожидаясь окончания. — Ты любишь Нэйта?

Любит? Это громкое слово, которым не разбрасываются просто так. Оно рождается в сердце, протекает по венам и всё время напоминает о себе теплом и лёгкими разрядами электрического тока с небывалой ноткой беззаботности. А бывает, и охлаждает, как свежий бриз для придания сил. Оно — порождение изнутри и даже может иметь иное имя, это чувство никогда не спутать, хоть раз испытав однажды. Любовь — порождение искренности и боли. Оно смешивает контраст чувств в себе, от самых печальных до самых горьких, от воздушности до эйфории. То слово, от которого она получила своеобразную травму. То слово, которое застревает в глотке неприятным склизким сгустком. Она забыла, что такое любить? Не забыла. Но сейчас страшно вновь признать. Рефлекс Павлова в действии. Однажды любила уже Нэйтена, но от него же и получила трещину в сердце. Хоть и ради её блага, но всё же… Шрамы не рассасываются. Они служат вечным напоминанием, что когда-то было, чувствовалось и страдалось. Любит Тёрнера она сейчас? Гарантий нет. По крайне мере, не готова произнести это вслух. Этот клубок в себе она ещё не распутала. Слишком сложно. Сложный вопрос. Сложная она. Сложная любовь.