– Я с тобой!

Сразу за ним. Без раздумий и колебаний. Туда, где нет границ.

49

49

Это Маринка. А внутри нее Даринка.

– Двадцать секунд, – вопит Маринка на всю Чарушинскую дачу.

Пока народ со всех концов сбегается, сама на ноги подскакивает и подрывает с блестящего подноса бокал со своей безалкогольной шипучкой. В Лизкином стекле такая же сладкая бурда. Остальные подхватывают из-под крепкой руки бати Чаруша фужеры с трескучим ледяным шампанским.

Соединяем переполненную тару в центре стола и, замирая взглядами на циферблате, начинаем последний обратный отсчет.

– Десять! Девять! Восемь! Семь! Шесть!.. – горланим мощным хором.

Здесь все: Бойки со своей чудной дочуркой, Филя со своей борзой кунг-фу-пандой Лией, Прокурор со своей анимешной Сонькой, все последующие Лизкины сестры-смущалки… О, они, кстати, тоже с колючим сиропчиком вместо «шампуня» – потому что мелочь совсем. Моя окрепшая и неожиданно расцветшая бабуля совсем без пойла, конечно, зато во главе стола. Ну и, само собой, богичная династия Чарушиных

– …Пять! Четыре! Три! Два! Один! Ноль! Ура!!! – взрываем весь этот чертов мир криками радости. – С Новым Годом!!!

Звон бокалов. Гомон голосов. Перекаты смеха.

Опустошив бокалы, не сговариваясь, разбиваемся по парам. Я свою любимую кобру ловлю. Целую не самым скромным образом. Благо она такие моменты научилась предвещать, ловко прикрывает нас от толпы какой-то лохматой мишурой.

– С Новым Годом, единственный, – шепчет секундами позже.

Глаза в глаза. А там целая отдельная Вселенная счастья.

– С Новым Годом, единственная, – вторю ей я.

После этого разбегаемся, чтобы поздравить и обнять Ингрид, хотя около нее и без нас уже толпа. С тех пор как забрали бабулю, мама Таня с ней как с родной носится. Этот факт третий месяц вызывает у меня чертову тонну эмоций. Не представлял, что где-то так бывает. Думал, как все провернуть, чтобы не навязываться, но Чарушины ни о каком переезде и слушать не захотели.

– Дом большой. Всем места хватит, – выдвинул Артем Владимирович авторитарно.

– Ты наш, значит, и твои близкие – наши близкие, – поддержала его мама Таня.

И дело тут вовсе не в крови. Мать вашу, конечно, не в ней. Снова и снова эта неземная, будто сошедшая с Олимпа, семья заставляет прозревать.