– Конечно, нет!

– Ты меня отравил! Я же верю… Черт! – сокрушаюсь, выражая все, что чувствую. – Вот что теперь?! Если вдруг все-таки мальчик? Я расстроюсь? А ты? Расстроишься?

– Да не мальчик это, – с таким самодовольным видом закатывает глаза, будто, и правда, Богом себя воображает. Будто все точно знает. Будто… – Это Даринка.

Мои мысли резко обрываются. Их буквально выносит из моей головы какой-то шальной волной.

– Даринка… – пробую на вкус и пытаюсь понять, что чувствую. – Я о таком имени даже никогда не думала…

– Это наше общее, – поясняет Шатохин. Снова ловлю этот румянец на его скулах, а глаза так горят, что у меня дух захватывает. – Я хочу, чтобы она была полностью как ты. Ну и немного от меня можно, – еще сильнее смущается. – Поэтому Даринка, как Маринка, только с моей «Д».

Я издаю какой-то странный приглушенный звук. Сжимаю пальцы на его шее. И порывисто подтягиваюсь, чтобы коснуться щекой его лица, а потом посмотреть прямо в глаза и будто нырнуть туда, ничего не боясь. Давно мне не страшно. Доверяю больше, чем себе.

– Дань, ты… – задыхаюсь, так кроет эмоциями. Невольно дрожать начинаю, а за этим – смеяться и плакать – все вместе. – Ты потрясающий! Я тебя так люблю! Безумно! – целую по всему лицу, на каждый сантиметр посягаю. – Но мы ведь представляли, что наш ребенок будет даблфаер… Так что… Пусть будет Даринка, но пусть от обоих возьмет… – справляюсь, наконец. – Мы же оба такие крутые! – хохочу заливисто, потому как он со смехом качает головой. – Ну, Дань! Правда ведь? Правда?

– Правда, Марин!

Сгребая, так сильно сжимает и так крепко целует, что я едва выдерживаю этот напор.

Мама с папой уезжают следом за Тёмой и Лизой в клинику, а мы проводим день вдвоем. Почти не вылезаем из постели. Но не сексуальные игрища нас к ней приковывают. Один нежный контакт на релаксе даже с огромной натяжкой трудно назвать марафоном. Мы просто лежим в обнимку, много целуемся и говорим, говорим, говорим… О том, что чувствуем рядом друг с другом. О том, чего хочется, и о чем мечтается. О том, как каждый из нас представляет будущее.

И нет, мы не спорим.

Прислушиваемся, делимся и загораемся общими идеями.

– Да-а-аня, – протягиваю я с отличительным благоговением. – Класс! Супер! Кайф! Вот я знала, что ты – моя идеальная половина. Ты думаешь, как я! Ты чувствуешь, как я! Иногда я тебя опережаю, иногда – ты меня, а иногда – мы вместе летим, и скорость удваивается. Это так круто, что голова кругом, и в груди бешеный фейерверк! Все-все у нас сходится!

Наваливаюсь сверху, а Даня только сильнее прижимает, давая добро плавиться в своем огне.