– Не говори, – выдыхает в поддержку Бойка.

Ему с Варей вообще несладко. Нюте полет совсем не нравится. Мы, конечно, помогаем. Носим ее все по очереди. Но это не мешает ей периодически вопить так, что уши у всех закладывает.

– Ближе – не тот вайб, – фыркает мой муж. – И вообще, какого хрена? Не эконом-классом летите! Я вам, сукины дети, целый самолет арендовал. А вы еще возмущаетесь?

Мы с девчонками смеемся. Да и парни с трудом сдерживают ухмылки.

– Сукины дети? – медленно переваривает Георгиев. – Это что?

– Признание в любви, блядь, – выталкивает Даня, подбивая носком кроссовки подошву Сашкиных мокасин.

– Да уж… Надеюсь, Рине ты как-то поярче признаешься.

– Не сомневайся!

– Аренда самолета для комфорта друзей… – размышляет Тёма. – Я, несомненно, вижу в этом любовь, – пожимает Дане руку. И с совершенно обезоруживающей улыбкой уточняет: – Любовь выебываться.

Благо мой Шатохин давно избавился от своей неуверенности и понимает, что это шутка. Смеется вместе со всеми.

Пока с передних сидений, находящихся чуть в отдалении от нашей шумной компании, не доносится папин голос:

– Выделяться, Тёмыч. Выделяться, – поправляет спокойно, но весьма внушительно. – Что значит быть особенным, сын.

Пока мы давимся хохотом, брат корчит уморительную гримасу адского конфуза.

– Да, – выдает похвально ровно. – Именно это я и имел в виду, пап. Сорри за мат, мам.

– Похоже, кто-то забыл, что бортовую спальню заняла Ингрид, а не родители, – хихикаю я.

– Типа того!

Кирюшка полет переносит в разы лучше Нюты. Но Лизе частенько приходится отсаживаться, чтобы покормить его, а брат всегда за ними следует. Когда они в очередной раз пропадают, я засыпаю. Буквально проваливаюсь и пребываю в безмятежной отключке, пока Даня не будит.

– Идем на снижение, Марин. Нельзя спать.

– Да… Окей… – растерев лицо, нащупываю ремень, чтобы пристегнуться.

Посадка проходит мягко, и вскоре счастливые мы выбираемся на свежий воздух. Я сразу же узнаю аэропорт. С улыбкой прижимаюсь к Дане, чтобы выдохнуть простое, но такое важное: