— И зачем же?

— Ну хочется мне.

— Ты понимаешь, что это больно и на всю жизнь? Ну или пока ты её не сведёшь. Может это юношеский порыв на фоне пары капель виски? И вообще, тату запрещено делать, когда человек находится в состоянии алкогольного опьянения.

— Да ладно тебе, всё со мной нормально. Просто сделай то, о чём я тебя прошу.

Спустя пару часов уговоров и жгучих вспышек от тысячи маленьких уколов, на шее у Трубецкого появилась чёрная змея, спускающая на ключицы. Сказать, что боль была невыносимой — это ничего не сказать. Кирилл пару раз пытался вскочить и оставить татуировку недоделанной, однако Даша ответственно примотала его скотчем к стулу и продолжала работу.

— Интересный выбор, — констатировала девушка, заклеивая шею парня специальной плёнкой. — Снимаешь через три дня, до этого момента даже пальцем её не трогай. И кажется, Ксения Александровна меня всё-таки убьёт.

— Мы ей не скажем, — ответил измученный Кирилл. — Однако я никогда больше на это не подпишусь. Как вообще можно вытерпеть этот ужас?

— А я предупреждала, — усмехнулась та. — И я тебе больше скажу, половину своих татуировок я била самостоятельно. А насчёт боли, тут я тебе не советник, мне нравятся эти ощущения. Они заглушают внутренние переживания, оставаясь на теле ощутимыми отметинами.

— Ненормальная ты.

— У вас с сестрой явно что-то не так с болевым порогом. Она тоже ворчала, когда я била ей тату, — невзначай бросила девушка. — Ой…

— У неё есть татуировка? — спохватился Трубецкой. — Где?

— Там, где ты её никогда не увидишь, — злобно фыркнув, ответила Даша. — Всё, проваливай уже. А то твоя мать грохнет меня не только за эту красоту на шее, но и за то, что удерживала тебя здесь пол ночи.

***

— Так, давайте по порядку, — я усадила Трубецкую на кровать, обхватывая своими руками, её трясущиеся пальцы. — Что случилось?

— Кирилл ушёл куда-то поздно вечером и больше не появлялся. Телефон выключен. Обычно он всегда меня предупреждает, чтобы я прикрыла его перед матерью, но в этот раз… он словно сквозь землю провалился. Единственная зацепка, это наша общая подруга, которая работает в ночном клубе. Она сказала, что он появлялся у неё, но уже как пару часов назад уехал на такси домой, — задыхаясь, протараторила Лия, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Время три часа ночи, а его всё нет.

Татьяна потёрла опухшие от слёз глаза и, закутавшись в одеяло, перебралась на мою кровать:

— Ты уже Ксении Александровне сказала? — спросила Совинькова, на что, Лия лишь отрицательно покачала головой. — Может в полицию позвоним?