— Ты когда успел стать каблуком, дружочек? — не узнавал меня Рэн. Да я и сам себя не узнавал.

— Пока ты ходил под каблуком у Мартинес. — в самое яблочка. Ухмылка Рэна сползла, а брови нахмурились. — Слушай, мужик, давай начистоту. Чё вы как дети малые? Сколько лет прошло, а вы всё собачитесь. Ну признайся уже, что из всех твоих подружек, кузина заводит больше остальных.

— Захлопнись, Тёрнер. — зло кинул друг, отвернувшись к окну. — И не напоминай. Эта стерва уже с утра выела мне весь мозг, выставила уродом и главным виновником семейной драмы.

— Понимаю, — ухмыльнулся я, поймав себя на мысли, что история этих двоих крайне тесно пересекается с нашей. — Эрику, иногда, не заткнёшь. Пусть она миллион раз не права, пока не выставит тебя всемирным идиотом, не угомонится.

— У тебя лицевой нерв случайно не защемило? — посмеиваясь, пристально осматривал меня Форд. Я ткнул ему средний палец, выругавшись. — Ты пытаешься навязать мне то, что кузина заводит больше остальных, по собственному опыту? Знатно ж тебя сводная потрепала.

— Ты пойдёшь сейчас пешком. — фыркнул я.

Пожалуй, в скрытых эмоциях, мы с Рэном были, как две капли воды. Единственной темой, что выводила его из себя, была кузина. Во мне просыпался зверь, стоило заговорить о сводной.

— Что у вас с ней? — продолжал совать друг свой вездесущий нос.

— А что у нас с ней?

— Ты уже сорвал её джек-пот? — двузначная ухмылка расползлась на его лице, а брови игриво заиграли. — И как сестрёнка? Не разочаровала?

Подобные разговоры в нашей компанией никогда не были чем-то сверхъестественным. Наоборот, подначивали друг друга при любой удобной возможности, иногда, делали это на спор. Но с Эрикой всё было иначе. Я не хотел, чтобы о нас знали. Не потому, что стеснялся её, считал недостаточно хорошей, черта с два, это я был недостаточно хорошим для неё! То, что происходило между нами, не было известно никому. Мы и не пытались это выяснять.

Я чувствовал рядом с этой девушкой то, чего не испытывал ни с одной другой. И больше не пытался отрицать факта, что я становился зависим от неё.

— Форд, заткнись по-хорошему. — я смерил друга таким взгляд, что он, будто окончательно в чём-то убедившись, улыбнулся. Теперь по-доброму. Так, как делал это всегда, когда мы оставались своей компанией.

— Без обид, парень. Хотел убедиться в своих предположениях.

— Убедился?

— Да. — довольно оскалился друг. — Ты втюрился.

— Ещё слово и…

— Ахренеть, кто бы мог подумать, что Джеймс Тёрнер может влюбиться! — залился друг смехом, и как бы меня это не раздражало, я тоже улыбнулся, не предавая смысла его словам. А стоило бы.