Я не чувствовала, что предаю папу, но понимала, что и отчим становится мне родным. Чертово сердце начинало открываться, принимая всех людей, которые пытались достучаться в него. И у них это вышло.

Я начинала жить по-другому. С другими принципами, видами на жизнь и нужным, родным окружением. Больше не хотелось бороться, жаловаться на жизнь и считать дни до отъезда. Потому что я передумала.

Моя жизнь там, где моя семья. Где любимый мужчина и возможность оставаться счастливой. я полюбила Джеймса. Сильно. Глубоко. Безумно. Всем сердцем, и изо всех сил, на которые только была способна. Просто так. ни за какие-то подвиги и достижения. А просто за то, что Джеймс такой, какой есть. Со своими недостатками и сложным характером. Выходками, за которые иногда хочется придушить. Но он был настоящим. По крайней мере, со мной.

И это было самым ценным.

Порой, я удивлялась самой себе, как успевала вести двойную жизнь. Казалось, ровно половина, оставалась на страницах дневниках, а остальную часть, где не нужны были слова, проводила в настоящей реальности.

Дневник на итальянском, который я начала вести в трудные минуты. Когда хотелось закрыться в себе и от всего мира, перестал быть для меня спасением от боли и недуг. Он стал моим освобождением. Теперь, я не плакалась, оставляя на страницах крупные капли слёз, я приходила рассказать о том, чем хотелось поделиться со всем миром.

Спустившись вниз, с гостиной уже доносились громкие голоса и заразительный смех. Большой экран был включен, в руках каждого члена семьи уже был джостик, а черный экран сменился заставкой в «Фифа».

— Я тоже играю! — с лестнице заявила я, мигом оказавшись на диване между Кристианом и Джеймсом. — Против кого играем? — и с хитрой улыбкой, зная, что у меня есть все шансы на победу в этой игре, я смотрела по очереди семью.