— И ещё раз неплохо. Смазливая мордашка, смотреть приятно. Тело тоже вроде бы ничего. Но надо бы рассмотреть получше. Раб.

В волосы вцепилась чужая рука, рывком вздёргивая наверх, на ноги, и выбивая слёзы из глаз. Чуть клок волос не выдрал, зарраза! Но, разумеется, Вадик промолчал, лишь покорно выполняя всё, что от него требовали.

— Какой податливый… Прямо кукла на верёвочках. Будешь пока пупсом. Надо же мне вас как-то различать при обращении. Руки за голову.

В этот раз он не дал Олегу и шанса, быстро выполнив приказ и поймав почему-то насмешливую улыбку — выше поднять взгляд просто не рисковал. Пальцы, заключённые в тонкую ткань, заскользили по коже, а Вадику тут же страстно захотелось, чтобы даже такая несущественная преграда отсутствовала, чтобы почувствовать тепло живой плоти.

Олег стоял рядом, давя молчаливым присутствием, которое быстро получило свои объяснения. Дело даже не в подстраховке Верхней — о сопротивлении или причинении вреда девушке Вадик и не думал. Но стоило той пристально посмотреть на «старшего», а потом выразительно перевести взгляд на его пах, как тряпочку, и так не являющуюся преградой, споро подняли, открывая весьма качественный стояк.

Трындец, стыдно-то как! В самом деле чувствовать себя этакой куклой, вздрагивать от чужих прикосновений и понимать, что от тебя совершенно ничего сейчас не зависит.

И так сладко…

— Подмышки чистые, лобок тоже — хорошая работа. Ммм, и какой тут соблазнительный инструмент, однако, — ловкие пальцы обвели головку, погладили ствол, тут же дёрнувшийся под нехитрой лаской, а потом ткнули пару раз в яйца, заставляя их слегка покачиваться. — А вот это мне не нравится. Всю картину портят. Думаю, от этого мы избавимся. Будешь везде ровненький, гладенький, аккуратненький…

От шока Вадик даже про взгляд в пол забыл, вскидываясь и всматриваясь в совершенно серьёзные серые глаза. К-как избавимся?! Зачем? Жалобное блеянье вырвалось само собой.

— Хозяйка… не надо избавляться… пожалуйста!

Ответом стала хлёсткая пощёчина.

— Кто разрешил взгляд поднять?

Со страху он не только взгляд опустил, сам на колени упал. Правда склониться не дала та же олегова рука, вновь вцепившаяся в волосы и задравшая лицо.

— Простите, пожалуйста, хозяйка! А как же… если вы уберёте их, как тогда пользоваться моим инструментом? Я же не смогу доставить вам удовольствие.

Вроде вывернулся? И даже логично и вежливо? Надежды разбил тихий смех.

— Красноречие проснулось, пупс? Так переживаешь за свои колокольчики? Но вынуждена тебя огорчить — возбуждаться кастрация не помешает. Какое-то время. А потом всё равно мне надоешь. Пожалуй, отдам тебя тогда своему верному рабу, побалую его. Чтобы получить удовольствие, твоё возбуждение ему вовсе не нужно.