— Ну если человек не понимает, что за такое бьют морду, то …

— Успокойтесь, Албанцева, — гневно прищуривается следователь. — Я с Вами тут от лица системы разговариваю, а не лично! У меня пола нет.

— Очень жаль. Очень.

— Я-на… — строже одергивает меня Алла.

— Ну, это же была провокация на драку, понимаете?! — бешусь я от того, что он ни в какую не хочет увидеть в этом, что «драку» первый начал Стоцкий. — Шагалов узнал, что он обидел меня слепую и…

— Почему — слепую?

— Вы что меня не слушаете?

Начинаю объяснять все с самого начала. Следователь устало крутит ручку.

— То есть, по сути, Вы не можете утверждать, что это был именно Антон?

— Могу!

— Вы же не видели.

— Я слышала, — закусывая губу, вру я.

— А Вы зачем с ним тогда пошли?

— Это важно??

— Конечно.

Вздыхаю — терпеливо и рассерженно. Как папа, обычно, когда личный состав тупит.

— Он выдал себя за Макса. Украл его вещи. Что это Антон я поняла уже тогда, когда…

Не поняла, на самом деле. И мне очень стыдно и неприятно за это.

— Яна, — качает головой, — Ваши показания в деле Шагалова учтены не будут. У Вас личный интерес. Это раз. Да и дело по вашему случаю завести сложно. С кем Вы ушли — недоказуемо. Стоцкие будут оспаривать. Причиненный ущерб никак не зафиксирован. Момент упущен. Первые показания у Вас другие. По ним Вы ушли одна.

— Нас Марика видела, — отчаянно заявляю я. — Как Стоцкий увел меня в тот вечер. Она никак не заинтересована. У нас конфликт, вообще. И их локации с телефонов можно запросить у школы. Что она была рядом с ним и видела все.