— Это ты докажи теперь. Пиши за него. Пусть подписывает.

Капитан мстительно глядя на меня и задавая уточняющие вопросы, пишет заявление. Расписываюсь левой рукой. Она чуть целее. Полковник читает, вносит коррективы и заново заставляет переписать. Капитан беззвучно матерясь переписывает лист.

— Где аптечка у вас?

Дежурный отдает полковнику чемоданчик.

— Анальгин… Ничего посильнее нет?

— Никак нет.

— Глотай две, — отдает мне.

Эластичными бинтами перематывает мне кисти. Зажмуриваюсь, кусая губы.

— Ты Стоцкому скулу сломал, — тихо.

— Жаль не челюсть.

— Зубы выбил. Яна сказала он к ней приставал.

Приставал… Выдыхаю, что только приставал. Уже здесь в камере, я прожевал эту ситуацию, вспомнил, как Янка ловко крутила саблями. Она, конечно, «скромняшка», но только пока я ласковый. А терпеть наглости бы не стала. И даже, думая, что это я, наверняка бы подрихтовала — и фаберже, и морду.

— Он пришел в себя?

— Час назад. Короче, две недели назад ты, Шагалов Максим Валерьевич, пришел в военкомат и добровольно пошел на осенний призыв.

— Как это?!

— Нет, ну если СИЗО тебе ближе к душе, чем СОБР… — ядовито.

— А! Не-не… — сглатываю я. — Окей… Ух!

Я в армии! Обтекаю. Ну всю жизнь мечтал, ага… Но лучше уж в армии, чем на зоне.

— И сейчас тебя задним числом оформляют. Как кандидата в мастера спорта тебя взяли в элитные войска. В тот гарнизон, который в данный момент в распоряжении нашего отделения ОБЭП. Усек?

— Спасибо.