— Забудь об этом, Кира, — настаивал на своем начальник. — Не впутывай себя в мои отношения с Линой и Максимом.

Мне не понять. Именно это он и имел в виду. Конечно, не понять. Выкинули бы веник — и нет проблем!

Когда в приемную зашел Державин, я хмуро подняла на него глаза.

— Здравствуй, Кира, — расплылся в улыбке Максим. — Как твои дела? Не звонишь — не пишешь. Обижаешь!

— Добрый вечер, Максим, — спокойно поздоровалась я. — А должна?

— Мы же друзья, — подмигнул Державин. — Будь добра, оповести Воронцова, что я по его душу.

Оповестила, заглянув в кабинет к начальнику. Кирилл попросил пригласить Державина к себе.

— Как последние дни? Не пожалела, что увольняешься? — продолжил разговор со мной мужчина. Что-то меня пугает его заинтересованность.

— Нет, — не моргнула и глазом, соврав. — Работы много, но не жалуюсь.

— Смотри, — хмыкнул Державин и наклонился ко мне. — Мое предложение все еще в силе. Приходи в «ЮрИнвестКомпани», найдем тебе местечко.

— Нет, спасибо. Я лучше в суд, — искусственно улыбнулась я. — Максим, тебя уже ждет Кирилл Романович.

— Кирилл Романович? Неужели ты так же держишь оборону?

— Не понимаю, о чем ты, — отозвалась я, вновь утыкаясь в документы.

Державин хмыкнул и все-таки отстал. Как же он изменился, когда перестал корчить из себя прекрасного принца! Нет, язвительность у него и до этого была, но он ее приглушал. Сейчас же не стеснялся совершенно.

Вышли юристы вместе, довольно долго просидев за закрытыми дверями. Меня съедало любопытство. Предчувствие говорило о том, что Державин пришел не просто так, а из — за цветочков.

— Так что я удивлен твоим поступком, Воронцов. Отправлять чужие цветы бывшей — даже для меня слишком, — смеялся Державин. — Но ты не сказал, кого облагодетельствовал в этот раз? Ту рыженькую Полину из кадрового? Или темненькую с гражданского отдела?

— Ты прекрасно знаешь, что мои симпатии на сотрудников не распространяются.

— Конечно — конечно! — закивал Максим. — Хотя меня совершенно не волнует, кого ты подминаешь под себя. Только в следующий раз не ввязывай меня в свои игры с девочками. Особенно, если третьей стороной выступает Ангелина. Я терпеть ее не могу. Отправить от моего имени цветы — верх гениальности!

— А разве не ты в том месяце заикался, что не прочь бы провести с ней ночку?

— Ах вот, почему ты это сделал! Злопамятный ты, Кир. Я был пьян. Нет, конечно, Ангелина хороша. Но вставлять в рот девушки кляп и для верности нацеплять на голову мешок, чтобы не забрызгала ядом, — не в моих правилах.