— Что-то не так? — прикрывая рот ладошкой, зевнула.

— Смешная, — весело отозвался Воронцов.

— И сейчас? — я подошла к Кириллу и гибко, по — кошачьи потянулась, отчего короткая футболка задралась, оголяя плоский живот.

Судя по исчезнувшей улыбке и огоньку, сверкнувшему в глазах, больше смешной я ему не кажусь.

— Нет, — выдавил из себя Кирилл, одновременно успевая обхватить мою талию ладонями и, скользя по коже, прокладывать дорожку вверх. Я затаила дыхание, полностью растворившись в его прикосновениях. Пальцы игриво пробежались по ребрам, чуть нажали на чувствительные точки и… ласка сменилась на щекотку.

— Кирилл! — пискнула я, попытавшись отпрыгнуть. С детства боялась щекотки — откуда он узнал? Но Воронцов лишь рассмеялся, продолжая пытку и не давая отстраниться. — Поехали, — мне, наконец, удалось выскользнуть из его рук.

Бросила на Кирилла сердитый взгляд и все-таки села в автомобиль. И кого я соблазнять собралась? Да куда мне… судя по рассказам, мои скромные умения даже близко не стояли с навыками его барышень. Танцами или гимнастикой какой — нибудь в жизни не занималась. А хорошая фигура — досталась по «наследству» от мамы и поддерживалась благодаря занятиям верховой ездой. Это только кажется, что в седле ничего не делаешь, а на самом деле все мышцы работают. К тому же, и всадник должен быть в отличной физической форме, если намерен серьезно заниматься спортом. А я ведь занималась. Когда — то…

На мои расспросы о месте назначения Воронцов отвечал загадочной улыбкой. Ночной город проносился перед глазами, сверкая тысячами огней. Полупустые улицы позволяли лететь вперед, чувствуя, как душой овладевает азарт, предвкушение и восторг, вызванные скоростью, ночной прохладной и близостью желанного мужчины. Четкий ритм мелодии вторил сердцебиению, окутывая дымкой ирреальности.

Я опустила боковое стекло, и ворвавшийся в салон ветер заставил испытать резко нахлынувшую волну удовольствия. Ночь — время, когда хочется жить. Жить так, как боишься себе представить днем. Отдаваться чувствам и порывам, позволить себе не мыслить, а дышать… Дышать и задыхаться от той свободы, что течет в твоей крови и призывно манит отпустить себя. Отпустить, чтобы хоть на несколько часов дать волю чему — то странному, пугающему и такому желанному, что дремлет в нас при свете дня.

Ладонь Кирилла накрыла мою. Мы делили эту ночь на двоих. Жадно вкушали ее, не надеясь, что она повторится вновь.

И когда светящиеся улицы города сменились унылым пейзажем трассы, я уже не терялась в догадках. Мне хватало лишь присутствия Воронцова, его близости и тепла его ладони, сжимающей мою. И все-таки я знала, куда ведет эта дорога.