— Я сделала свой выбор, — только и сказала я.

Заканчивали завтракать в тишине. Пока ехали в автосервис, я старалась не смотреть на Воронцова. Он же постоянно поглядывал на меня, словно пытаясь решить что-то. И когда подъехали к автосервису, оба вышли из автомобиля, чтобы узнать совершенно не лестные новости… Виктор, знакомый Воронцова, не обрадовал.

— Кирилл, я не смогу убрать акустику, — заявил он, стоило нам только зайти в помещение, где замерла моя ядовито — белая японка. — Музыка запитана на шину, прокинутую по полу. Мой электрик в отпуске, а сам я не полезу — там черт ногу сломит.

— Плохо, Виктор, — раздраженно заметил Воронцов. — К кому обратиться?

Парень лишь развел руками.

— К тому, кто эту хиромантию делал. Я, конечно, могу достать короб, отключив усилители и остальную акустику, сами же провода останутся.

Так и знала. Данил любил экспериментировать — а японка была одним из первых его проектов.

Воронцов бросил на меня короткий взгляд, я же коротко кивнула. Пусть хоть так… после произошедшего ночью почему — то не хотела ехать к Данилу. Хотя при любом раскладе придется — держать у себя сабвуфер я не собиралась. Так есть ли толк утруждать Виктора, если Данил сам сможет сразу же привести все в порядок?

Я отозвала Воронцова в сторону.

— Кирилл, думаю, не стоит просить твоего знакомого. Раз уж он сам сказал…

— Может, ты и права. Но отпускать тебя к нему одну я не собираюсь.

Улыбнулась. А кто же спорит? Пока мы переговаривались с Виктором, совершенно забыв о том, что приехали только за ключами от дома, его ребята залатали колесо.

Парень вручил мне ключи от машины.

— Готово, можете ехать, — усмехнулся он. — Все-таки есть совершенно странные люди.

Конечно, есть. Из маленькой проблемы сделал трагедию. Посему вместо того, чтобы ехать с Кириллом ко мне домой, я поехала домой переодеваться на своей машине. Воронцов же отправился в офис.

После шикарных апартаментов начальника квартира казалась мелкой, невзрачной, но все равно уютной и родной. Быстро сделала все необходимое и выехала в «Немезис». На тридцать первый поднималась полдесятого. И хотя я понимала, что опоздание не совсем моя вина, но на душе было неспокойно. В приемную влетела словно на крыльях, да так и замерла.

На моем столе лежал букет нежно — розовых роз. На губах против воли расцвела улыбка. Розовые… нежные чувства, восхищение, благодарность. Затаив дыхание, пробежалась руками по лепесткам. Двадцать одна. Осторожно взяла букет, перевязанный лишь тонкой лентой. Навязчивая небрежность подкупала — никогда не любила пышные обертки, за которыми не видно цветов.