– Александр Сергеевич, время вышло, – Валентина, моя ассистентка, показывает сначала на часы, а потом на стеклянную дверь, отделяющую красную зону от вспомогательных помещений. Коротко кивнув, я перевожу взгляд на пациентку, часть лица которой скрыта кислородной маской.

– Наталья, моя смена закончилась, к вам подойдёт другой доктор, – четко выговаривая слова, я смотрю в распахнувшиеся в панике глаза, и показываю на маркерную надпись поверх защитного костюма. – У него вот здесь будет написано то же самое. Ни о чем не волнуйтесь. Ваше состояние стабилизовалось. Через пару дней мы переведем вас из реанимации. Как только справимся с этой болезнью, вернемся к другой. Вы меня поняли? – женщина моргает в знак согласия. – Хорошо, вы большая молодец, Наташа. Я вами горжусь. Увидимся утром, а сейчас поспите. – погладив пациентку по ладони, я киваю на прощанье и направляюсь к выходу.

– Валь, тоже закругляйся, – махнув рукой помощнице, кричу я. Не смея спорить с начальством, она послушно семенит следом.

Адски хочется сорвать чертов респиратор, очки и защитный комбинезон еще на ходу, но я этого не сделаю, пока не пройду все необходимые процедуры. Как бы я ни кичился своей выносливостью, постоянное нервное напряжение, физическое неудобство, накопившаяся усталость и недосып делают свое грязное дело. Двадцать дней в красной зоне из самого стойкого оловянного солдатика способны сделать разбитую рохлю. Я не жалуюсь, никто насильно не загонял меня сюда. Как и многие мои коллеги, я осознанно принял решение остаться со своими пациентами, когда в моем отделении появились первые ковид-положительные больные.

Богданов был в отпуске, когда эпидемия пробралась через стены нашей больницы. Он тоже рвался на помощь, но я его развернул домой, к беременной жене и сыну. Теперь Олег в отместку душит меня ежедневными звонками по скайпу, словно мне тут больше заняться нечем.

Пройдя дезинфекцию и приняв горячий душ, заваливаюсь в свой кабинет, превратившийся в место постоянного жительства. Все необходимое для жизни есть: диван, чтобы спать, стол, чтобы есть, и даже чайник, чтобы чай-кофе пить. Туалет и душ правда общие, но это мелочи. В общаге с удобствами было сложнее. С одеждой еще беда, но ее тут много и не нужно. Если что-то срочно понадобится, Олег передаст.

– Лёгок на помине, – ухмыляюсь я, почувствовав вибрацию мобильника в кармане брюк. Достав гаджет, смотрю на мутный с разводами экран (телефоны тоже проходят обязательную обработку после каждой смены), на котором высвечивается физиономия друга. Хорошо хоть не видео звонок. Нет ни малейшего желания лицезреть его холеную довольную морду. Если честно, это единственный человек, оставшийся снаружи, по которому я не успеваю соскучиться.