Нет, зелень под северным снегом!

Как сон, как борьба оберегов, Как век.

Ищи на снегу, что в крови,

Под снегом ищи, среди маков.

И он не всегда одинаков!

Но больше меня не зови.

Меж розовых чаек, что встретить не чаешь,

Ты вспомнишь о прежней любви.

Прости и меня не зови!

— Я думаю, вы все поняли. Эти слова…

— Зелёный и розовый снег… на снегу, что в крови… — повторил Петя.

— Зелень под снегом, маки под снегом? — прошептала Лиза.

— Меж розовых чаек, — бормотал, между тем, Решевский. — Это невероятно! Тех, что встретить не чаешь… розовых чаек! Как это она угадала?

— Вот и я говорю, как? Я тогда сказал — всё сошлось. Тут многое, ребята сошлось. Мы все увидим ещё…

Собаки уже заливались вовсю. Из визгливого лая выделялось басовитое буханье Пирата и хриплый рык пристяжного Кузьмы. Кирилл сделал движение к окну. Он был рад отвернуться, чтобы унять дрожь. Но в это время обросшая инеем изнутри дверь отворилась, и на пороге показался…

— Толька, — не веря своим глазам вскрикнул Бисер. — Ты?

— Нет, мой призрак! — расхохотался, обнимая его Мордвин. Вслед за полковником в помещение станции вошли двое высоких мужчен, и комната сразу сделалась тесной.

— Ты что, на метле? Вот почему собаки… Ах как я рад, херр оберст! Поохотиться никак прибыл?

— Поохотиться? Можно и так сказать. Мы с коллегами… познакомтесь, кстати, ребята! Родик Костенко — указал он на соседа повыше с усами. А это Виктор Вагнер.