Зазвонил телефон, Серафима досадливо поморщилась и встала. Надо было пересечь просторное помещение. Она уже пошла к ореховой этажерке, где стоял красивый старый аппарат, но телефон ещё раз тренькнул и замолчал. Зато почти сразу откликнулся её мобильный. Делать нечего — Неделько потянулась и нажала на кнопку. Заговорили на английском, но Серафима, узнав собеседника, предложила перейти на родной. И действительно, тот довольно свободно смог продолжить по-русски, впрочем, с сильным акцентом и ошибками в ударениях. Это был Штефан Кренце, выросший в Германии сын эмигрантов из Казахстана, сосланных когда-то туда в начале войны из родной Украины.

— Здравствуйте, Серафима. Как дела? С утра Вас ищу, и только сейчас дозвонился. У меня для Вас хорошие новости.

— Привет, Штефан, рад Вас слышать. Спасибо, у меня всё в порядке, а у Вас? Я работала в парке и не взяла с собой телефон.

— У меня? Идёт помаленьку. Но не будем терять времени. Скажите, Вы по-прежнему отвечаете за пополнение коллекции господина Кубанского?

— Почему Вы спрашиваете? — Сима вздрогнула, на её лбу появились капельки пота. — Вам кто-то сказал… что?

— Нет, это я так. Я просто… Серафима, у меня для вас пять предметов. Экспертиза уже была, два точно её, а три под вопросом. Датировка тоже сделана.

Сима его слушала в полуха. «Совершенно ясно, слухи уже пошли. Подумать только, даже Кренце знает там в своём Дюссельдорфе! Неужели же… это было только их с Карпушей — его мама и Королева! А теперь эта карьеристка своими лапами… своими холодными загребущими… она ведь только о карьере думает!»

— Серафима, Вы меня слышите? Что делать будем? Послать Вам фотографии и заключение? Я и м-м-м… поставщики, сотрудники, я хотел сказать… в общем, мне надо как можно скорее знать. Вы понимаете, мы затратили солидные средства. Может, я должен обратиться к Карпу Валериановичу? Если он занят, то я могу…

— Извините, у меня связь барахлит, — отозвалась Неделько. — Посылайте как и раньше на моё имя. Я сразу доложу Карпу Валерьянычу. Вы быстро получите ответ! — она старалась быть полюбезней, но вышло слишком сухо. Следовало по крайней мере проявить вежливый интерес. Неделько спросила:

— А что Вы нашли?

— Назову то, что наверняка принадлежало Ольге. Это зеркало и молитвенник. Остальное…

Но тут неожиданно вынужден был извиниться уже Кренце, так как стало и вправду плохо слышно. В трубке невыносимо трещало и скрипело. Кое-как распрощавшись, они закончили разговор, и Неделько села прямо на пол.

— Симочка, вот ты где? А я тебя ищу, — раздалось в это время из приоткрытых дверей, и Карп в вязанном синем свитере, с белым тёплым шарфом на шее появился в библиотеке. — Так и знал, что ты работаешь. А здесь прохладно! Надо сказать, чтоб отопление включили. Смотри, что я нам принёс! — Карп нёс в руках небольшой поднос с глинянными кружками, в которых дымился ароматный горячий глинвейн. Сразу запахло лимоном, корицей и красным вином, и растроганная Серафима подумала, какой всё же он замечательный человек. Совсем не барин, внимательный, сердечный! Да другой бы на его месте уже в туалет с охраной ходил, а сам разве что только кашлял. Вот сейчас они нормально поговорят, и на душе станет легче. Ведь, наверно, и Карп заметил… Но почти тотчас же раздался ещё один голос.